Надеть специальный шлем его все-таки вынудили, — это несмотря на достаточно определенно выраженное им недовольство! — но он твердо решил снять его еще в самолете, ближе к посадке. Выйти в этой штуке к людям для него было, разумеется, совершенно невозможным. В сомнительных, ненадежных обстоятельствах Текущего Момента всякая резкая перемена в привычном облике могла таить вовсе нешуточные опасности. Но и без этого… Невозможно, — и все. Ему показалось, что «Стрела» чуть опустила нос, но следом его подозрения подтвердил раздавшийся в наушниках спокойный голос Коккинакки: «Снижаемся. Готовьтесь к посадке, товарищ Сталин».
— Такэда. Выпейте не одну чашу сакэ, а три подряд, выругайтесь во весь голос, — можно по-русски, если это более привычно, завалите, наконец, эту тупую корейскую обезьяну, — если хотите, то прямо на ковер… В общем, делайте, что хотите, только снимите, наконец, этот проклятый панцирь… А то слишком сильно напоминаете черепаху.
— Господин полковник…
— А еще вы со стороны выглядите так, будто Хата-сама не доклад у вас принял, а вставил вам в зад бамбуковый шест. До самого нёба. Это неудобно. Так что неплохо было бы его оттуда извлечь. Вы дома! Это говорю вам я, и будет именно так: для генералов вы слишком мелкая фигура, чтобы они могли заниматься вами постоянно. А я как раз могу, обязан и буду…
Кабаяси проводил взглядом женщину, подлившую им сакэ и унесшую пустые бутылочки.
— Поистине, — вздохнул он, — это невыносимо. Больше десяти лет мы учим этих обезьян носить кимоно, но не сдвинулись за это время ни на волос… По-моему, это и вообще невозможно. Я ведь не требую многого! Ни умения исполнять «Танец Весны», ни игры на семисене, ни, наконец, мало-мальски пристойного любовного искусства даже. Но у них, к примеру, просто-напросто воняют подмышки! — Он поднял глаза на шпиона. — А позвольте полюбопытствовать, как вы обходились в России? Очевидно, там дело обстоит и совсем скверно?
— О, не так плохо, как можно было бы ожидать, господин полковник! Даже слухи о их волосатости во многом преувеличены. Да, пышный куст на лобке вовсе не редкость, а в остальном — ничего особенного. Даже волосатые ноги встречаются не так часто. О любовном искусстве, действительно, не стоит даже говорить, но они искренни, наивны и это многое искупает. И — достаточно чистоплотны. Я, признаться, был приятно удивлен.
Идея с тремя чашками сакэ оказалась, в общем, правильной: человек, на протяжении семи лет пивший чаще спирт, нежели водку, практически не ощущал действия рисового вина* в обычных для здешних мест объемах. А от трех подряд — да, Уитинтин и впрямь почувствовал приятное головокружение. И — хотя бы отчасти расслабился, начал чувствовать себя дома. Оказывается, ему давным-давно не хватало такого вот непринужденного мужского разговора за чаркой, и теперь он блаженствовал.
Кабаяси, положив в рот шарик клейкого риса, вдруг спросил:
— А скажи-ка, — зачем ты затеял с генералом этот нелепый разговор об артиллерии? Ты же хотел сказать что-то вовсе другое?
Агент задумался. Да, пожалуй, — другое. А сказал только то, что сказать было возможно.
— Ваша проницательность, господин полковник, достойна удивления. Вы сейчас высказали то, что я сам не вполне понимал. Вы правы. Это, но, скорее, все-таки другое.
— А вы скажите мне. Начав именно с этого другого.
— Смею ли я?
— При необходимости я дам вам инструкции относительно дальнейшего поведения. А здесь свидетелей нет.
Даити вздохнул, собираясь с мыслями.
— «Совсем другое» состоит в том, что Квантунская армия ни в коем случае не удержит наступления Советов. В том виде, в котором она существует сейчас, она не просто слабее. Правильнее было бы назвать ее контингентом, боеспособность которого сомнительна. Все остальные мои сообщения только раскрывают и уточняют это положение.
— Вы не преувеличиваете? Императорская армия показывала вполне удовлетворительную боеспособность в столкновениях с войсками союзников.
— Это — одна из частностей, которые следует обсудить. Она состоит в том, что наш генералитет в прямом смысле не имеет понятия о том, что такое в наше время — большая континентальная война. Даже вы, Кабаяси-сан. Десантные операции, оборона берегов, полу-партизанские действия в джунглях, только с самым минимумом техники, — это совершенно другой вариант боевых действий. Ни в коем случае не более легкий. Но не имеющий практически ничего общего с тем, что нас ждет… Да, спасибо…
Почти машинально приняв чашу саке, так же машинально, не чувствуя вкуса, выпил.
— Все планы боевых действий, заготовленные на случай вторжения русских, есть планы людей, по сути, некомпетентных, не имеющих понятия о том, что их ждет… До меня дошли сведения о чрезвычайно неосторожном замысле высадки армии в Австралии. Этим сказано все.
— В связи с кризисом в районе Соломоновых островов, операцию решено отложить.
