— Вам, должно быть, не говорили о грандиозных планах дорожного строительства на Восточных Территориях. Это после того, понятно, как они будут освобождены от славянских недочеловеков. Ну, с освобождением у вашего бывшего руководства вышла неувязка, а вот мечту насчет дорог вы, пожалуй, осуществите… Мы ее решили одобрить. Ты гляди, — переводи в точности, чтоб дошло… Ага, так вот, мечту эту вы осуществите, и мы вам в этом поспособствуем. Командовать вами будет полковник Пожидаев, он для вас тут, как говорится, и царь, и бог. Дело у нас спешное, поэтому ему дано право стрелять, в случае чего, без суда. Но мы добрые. Будет у вас и заступник. Тот самый, что дороги эти придумал и Гитлеру красиво нарисовал. Будет искупать вместе с вами, а вы его будете слушать. Если не будете, я сказал, что будет. Если покажете ударный труд и небывалые успехи, мы вам увеличим пайку, как полезным работникам. Инструменты — там, прошу, как говорится, получить и расписаться…
Тридцать семь эшелонов в сутки, сорок.
Первые группы пленных немцев прибыли на восток еще в начале апреля, но теперь их количество многократно возросло. Посредником между начальством дорожных войск и пленными уже в середине августа стал Альберт Шпеер. С ним имел место отдельный разговор без свидетелей. Среди многого прочего ему дали понять, что жизнь его угодивших в плен соотечественников интересует советское руководство только в одном плане: чтобы их хватило для выполнения нужного объема работы в срок. Если для этого понадобится загнать насмерть всех пленных, на это пойдут. Но от него во многом будет зависеть, чтобы они не делали лишней работы. Собственно это и называется «эффективностью». Парадокс: на Востоке немцы послужили, своего рода, авангардом Красной Армии.
Дав свое согласие, один из лучших администраторов ХХ века еще тогда принял принципиальное решение: насколько это от него зависит, он организует и обучит вверенных ему людей так, чтобы из них получились первоклассные строители дорог. Пусть будет фирма, громадный дорожный трест, потому что, если получится, как задумано, то стратегия эта без проигрыша. Останутся ли они в русском рабстве навсегда, или, во благовремение, вернутся домой. То, как военнопленные использовались тут до сих пор, — а он успел ознакомиться с организацией дела, — было совершенно неудовлетворительно. Русские получали не более трети той отдачи, которую могли бы, при той же тяжести и интенсивности труда, но так, чтобы при этом не доводить до истощения и не гробить работников.
В принципе, — ничего страшного. Всего-то четыре железных дороги, утроить количество станций, практически сменить верхнее строение путей, увеличить мощность водоснабжения вчетверо, сменить, где надо, легкие рельсы на тяжелые, на полутора тысячах километров одну колею превратить в «двухпутку», и проложить новых путей на восемьсот километров там, где их сроду не было, как минимум. Помимо ремонта и восстановления тоннелей, мостов, и прочего хозяйства. И что-то было совершенно необходимо делать с дорогами для автотранспорта. Начать да кончить. По масштабу задач отчаянно мало было бы любых сил. На восток перебросили пять так называемых «железнодорожных бригад», по сути мало уступавших полнокровным дивизиям, — ими и командовали генерал-майоры. Люди, в одинаковом звании, работавшие на большом удалении друг от друга, и, в общем, самостоятельно, — уж больно разные условия и задачи стояли перед ними. Тем не менее главным обозначили руководителя ведущего, — Маньчжурского, — направления будущей войны, товарища Чигаркова. Именно на него «повесили» громадную ораву немцев и порекомендовали управляться с ними через Шпеера. По мере возможности — давать все, что он попросит для дела. Василевский, принявший на себя руководство ВСЕЙ восточной кампанией во всей ее неслыханной сложности, одобрил и подход, и выбор, после чего дал соответствующие распоряжения уже военному начальству.
Сорок один эшелон в сутки, сорок три.
