Сэр Оливер был удивлен неожиданным появлением Одрис. Он видел, как она вышла из своей башни и обычной легкой походкой прошла через зал. И в то же время он знал, что она ткала, и очень беспокоился, что однажды она выйдет из своей комнаты и ее глаза будут полны ужаса, когда она покажет свой новый законченный гобелен, а на нем он увидит землю, опустошенную войной. Но то, что Одрис прекратила ткать, не закончив гобелен, было хорошим признаком — обычно она так поступала, когда картина ничего не значила для нее.
— Дядя! — закричала Одрис, увидев его. Она внезапно остановилась, затем медленно пошла к нему. — Я была у окна и слышала, что приехали люди архиепископа Тарстена.
— Да, — согласился он, удивленно, — но разве это касается тебя?
— Нисколько, — подтвердила она, смеясь. — Только их приезд напомнил мне, что в тот день, когда единорог был здесь, я хотела тебя попросить кое о чем, но у меня не было возможности сделать это.
— Единорог! ? — воскликнул сэр Оливер, — о чем это ты говоришь, Одрис?
— О Хью Лайкорне, дядя. О единороге.
Сэр Оливер рассмеялся.
— Зови его сэр Хью, Одрис, а то я подумал было, что ты или сошла с ума, или на самом деле видела единорога.
Последние слова он произнес еле слышно. Они не предназначались его племяннице. Но сэр Оливер твердо знал, что если бы какая-либо женщина и видела единорога, то это могла бы быть только Одрис.
— Ну, хорошо, сэр Хью, — покорно сказала Одрис. — В тот день, когда он был здесь, ты был очень занят с ним. У меня не было возможности поговорить с тобой. Если король Дэвид согласился встретиться с архиепископом, то эти планы должны были бы осуществиться самое меньшее несколько недель назад. Не следовало ли Дэвиду отозвать тех, кого он направил шпионить за нашими стадами и дозорными? Выслеживать нас сейчас для них не имеет никакого смысла. Даже если бы кто-то и собирался это сделать, конечно, он не стал бы пытаться поймать меня. Это было бы позором для короля Дэвида, если бы все произошло в то время, когда он ведет разговор о перемирии.
Сэр Оливер кивнул.
— Да, я думаю, что опасность временно миновала. — Затем, вспомнив, что последние два дня с беспокойством думал о ее новом гобелене, он строго сказал: — Ты могла бы спросить разрешение и прогуляться на следующий день. Kакогo черта ты начала ткать вместо этого?
Одрис удивительно посмотрела на него:
— Но, дядя, ведь лил дождь. Мне нечего было делать. Я не могла работать в саду — я бы продрогла и промокла. И, кроме того, мне незачем было ехать в горы. Птицы не летали, и я не смогла бы заглянуть в их гнезда.
Сэр Оливер заворчал, как бы признавая, что его вопрос был неразумным. Затем он обдумал сказанное ею и покачал головой:
— Да, но ты не пойдешь смотреть гнезда и завтра, даже если погода изменится. Ты не должна подниматься в горы после такого ливня и особенно, туда, где гнездятся соколы. Скала размыта, и по трещинам стекает вода. Не поднимайся в горы, Одрис! Я запрещаю тебе это делать. Может отскочить небольшой камень… — он замолчал и снова покачал головой.
Одрис нежно коснулась его руки. Она была тронута постоянной заботой о ней.
— Я не настолько глупа, — заверила она сэра Оливера. — Но гнезда есть не только на скалах. Несколько линяющих соколов могли случайно не попасть в наши клетки, и они гнездятся на деревьях.
Дядя тяжело вздохнул.
— Тебе не подобает лазить по деревьям. Кроме того, это невозможно, Одрис. Я…
— Но вспомни, как был доволен король, когда ты подарил ему сокола в прошлом году, — перебила его Одрис, посмеиваясь. — Он был так восхищен подарком, что совсем забыл выполнить свое намерение и выдать меня замуж.
Сэр Оливер недовольно хмыкнул. Не впервые вел он подобную беседу, но, как обычно, Одрис уводила его от предмета разговора, особенно когда это касалось того, как соколы попадают в клетки. Она знала, что подобные разговоры не доставляют удовольствие ее дяде. Но издавна эти многочисленные хорошо обученные обитатели клеток очень высоко ценились. С их помощью можно было укротить жадность нынешнего короля, ублажить воинственных соседей и убедить судей, что аргументы Фермейна были более веские, чем его противника.
Сэр Оливер знал, что частые посещения Одрис гнезд помогают легче приручить птиц, и похоже, что они меньше тоскуют в неволе. Но тем не менее рассудок и чувство приличия боролись в нем. Он знал, что должен запретить ей заниматься этим необычным и опасным для женщины делом.
— Мне доставляет большое удовольствие ловить, а потом тренировать их, — Одрис похлопала дядю по руке и затем убедительно продолжала. — Я возьму кого-нибудь с собой, например, Фриту и сэра Хью. — Внезапно она довольно засмеялась. — Да, я возьму с собой сэра Хью, и смогу взобраться на скалы по канату. А сэр Хью очень сильный, и сможет мне помочь.
— И тем не менее ты можешь разбиться, — неуверено сказал сэр Оливер.
— Самое худшее, что может случиться — это получить царапину, — заверила его Одрис. — Он не позволит мне упасть. И, кроме того, что ты будешь делать с ним целый день, если я не заберу его? Ты сейчас очень занят и у тебя нет времени развлекать гостей.
