Многие его друзья завоевали огромные владения. Хью знал, что силен и умеет сражаться. Чего у него не было, так это причины сражаться. К счастью, он поднялся на первую ступень: он сэр Хью. Теперь, если это будет возможно, необходимо доказать, что он знатного рода. Без сомнения, в настоящее время, когда власть в Англии так непрочна и повсюду назревают конфликты, для него найдутся и земли, и почести. «Если Одрис была права насчет своего дяди, а она, скорее всего, права», — думал Хью, так как не мог не понимать, что муж Одрис должен вытеснить сэра Оливера, — «То необходимо будет завоевать земли, чтобы стать подходящей для нее парой». И можно отвести от Одрис удар, предложив ей переехать в его владения, и тем самым позволить сэру Оливеру остаться в Джернейве. Ему нужна была только Одрис, а не замок. Неумолимое выражение, появившееся на лице Хью, после того, как он принял решение, заставило Одрис встрепенуться.
— Я ничего не скажу дяде о своих чувствах, а он и не спросит, — заверила она его и страстно добавила. — И я никогда не выйду замуж. Мне нужен только ты и никто другой. Хью, пожалуйста…
Она еще сама не осознала, о чем она просила его. Но лицо Хью стало суровым, а его прекрасные голубые глаза — холодны, как лед. Казалось, что он отдалялся от нее, но, когда она заговорила, Хью вдруг стал ласковым и нежным. Он обнял ее.
— Тебе не нужно говорить мне «пожалуйста», — прошептал он. — Достаточно сказать о своем желании и я исполню его.
Одрис облегченно вздохнула. Веселое озорство вновь забурлило в ней.
— Даже если я попрошу достать Луну? — она ожидала, что Хью в ответ засмеется, но он не сделал этого, а разжал объятия и отступил так, чтобы они могли видеть друг друга.
— Я постарался бы, Одрис, — произнес он твердо. — Пусть даже за это мне пришлось отдать жизнь.
Ему нужно было заверить ее, дать ей понять: он сделает все возможное, пусть даже ценой своей жизни, чтобы иметь право просить руки Одрис.
Она вздрогнула, подошла к нему и уткнулась лицом в его грудь.
— Я хочу тебя, только тебя, — Одрис заплакала.
— Да, любимая, — произнес Хью, обнимая ее, — я слышу тебя и понимаю.
Одрис показалось будто на нее вылили ушат с холодной водой. Последние слова прозвучали как отказ. Она подняла голову, и Хью увидел, что ее глаза заполнил страх. Желая успокоить, он потянулся к ней, собираясь только коснуться губ Одрис, но та обняла его и прильнула к груди.
Чувство вины и желания раздирали Хью на части. Он понял, что совершил ошибку, открыто восхищаясь ею в первую их встречу. Тогда Хью не надеялся скоро увидеться вновь, а возможно, судьба не свела бы их никогда. Ему и в голову не могло прийти, что Одрис запомнит его. Казалось, для нее он останется только другом Бруно и не более того. То, что произошло между ними, когда он приехал просить убежища для людей Тарстена, заслуживало большего порицания, но тогда Хью чувствовал себя так, будто его несла какая-то непреодолимая сила. «В любом случае было слишком поздно», — думал он, в то время как его язык проскользнул между губами Одрис и «завоевал» ее рот.
Осторожно, не переставая целовать, Хью опустился с Одрис на одеяло. Они лежали рядом. Он положил ее голову на свою руку, согнутую в локте, чтобы можно было касаться уха и шеи Одрис. Свободной рукой Хью ласкал и гладил ее тело от груди до бедер. Хотя она вздрагивала время от времени, ее неистовое объятие потихоньку ослабевало. Губы Одрис раскрылись, впуская ищущий язык Хью, и снова сомкнулись; теперь язык Хью касался ее зубов и скользил меж ними. Она дрожала еще сильнее и внезапно высвободила свою руку из-под его головы. Рука заскользила вниз по его телу. Одрис безошибочно нашла то, что искала, положила на него свою руку и начала ласкать. Хью пришлось освободить рот, чтобы глотнуть воздуха. Он поймал ее руку и отвел в сторону.
— Это очень опасно, Одрис, — часто дыша, сказал он, между словами оставляя нежные поцелуи на ее подбородке и щеках.
— Опасно? — удивленно переспросила она, как будто впервые слышала это слово.
— Подумай, дорогая, — сказал Хью, — что, если ты забеременеешь? Подумай!
Она отпрянула и пристально посмотрела на него, затем ее брови сердито сдвинулись.
— Почему ты говоришь об этом, как о чем-то ужасном? Это была бы большая, очень большая радость для меня — иметь твоего ребенка…
— Внебрачного, — жестоко перебил Хью. — Неужели ты думаешь, что я могу допустить, чтобы мой сын жил так же, как я? Или как Бруно?
— Но он не будет так жить! — закричала Одрис. — Я думаю, если бы у меня был ребенок, то дядя согласился бы выдать меня замуж за его отца.
Она сказала это, желая успокоить Хью, хотя была уверена: дядя заставит ее выйти замуж, но за того, кого сам выберет. И все же мысль о ребенке Хью доставляла ей радость, увлекавшую сильнее, чем желания ее тела. Одрис только сожалела, что приняла решение не выходить замуж, пока жив ее дядя, и что будет слишком стара иметь ребенка, когда станет свободной и сможет выйти замуж.
