Она положила руку ему на плечо, ее ощущения становились все более острыми, и сердце учащенно забилось. Что-то, похожее на судороги, но гораздо приятнее, пульсировало в ней, охватывая бедра и живот. Затем Хью наклонился и поцеловал ее ступни. Ноги подкосились и, она бы упала, если бы не успела ухватиться за него. Затем подогнула колени, все еще обнимая Хью. Он склонился над ней и ей захотелось лечь на спину, но он приподнял голову, обнимая руками ее талию, так чтобы она расслабилась и опустилась перед ним на колени. Потом медленно, словно предоставляя ей шанс остановить его, Хью снял с нее сорочку. Он не повернул головы, отбрасывая ее в сторону, а наклонился и поймал ртом ее сосок. Одрис издала приглушенный крик, ее пальцы сжимали его плечи, пока почти не впились ему в кожу. Она подняла руку и прижала его голову к себе, чувствуя себя словно на небесах. Но ей нужно было что-то большее. Одрис ощущала голодную пустоту между бедер, и память вернула ее к тому, что ей было нужно. Она отпустила голову Хью, дотронулась до его руки; пальцы ее заскользили по его груди, ласкали и гладили его кожу, постепенно опускаясь все ниже, пока не достигли завязки его штанов. Она дернула ее на ощупь, а Хью вздохнул и отпустил ее грудь. Слегка вскрикнув снова, на этот раз протестуя, Одрис протянула к нему руки, чтобы отвлечь его внимание.
— Тихо, тихо, — прошептал Хью опускаясь и давая ей возможность лечь. Затем склонился над ее телом. Одрис сжала его, глупо боясь, остаться неудовлетворенной, но он целовал сначала одну грудь, потом другую, и она смутно ощутила его внутреннюю борьбу с самим собой, с желанием до конца раздеться. Хотя она одной рукой все еще держала его, другой стала помогать ему снимать штаны. Ее пальцы наткнулись на волнистые волосы и затем на горячую плоть его копья. Хью вздрогнул и слегка застонал, когда ее рука заскользила вверх и вниз по копью. Он снова нашел сосок, положил руку на холм Венеры и стал медленно проникать внутрь. Одрис хотела восхищенно вскрикнуть, но у нее перехватило дыхание. Не понимая, что делает, она попыталась сомкнуть ноги над его рукой и направить ее глубже. Но это было не то. Этого было недостаточно. Одрис была не в силах думать, но знала что ей надо. Обхватив рукой спину, она попыталась прижать его к себе.
Хью сопротивлялся только мгновение. Никогда еще в своей жизни он не был так сильно возбужден и не обращался ни с одной женщиной так, как с Одрис, но ему не хотелось останавливаться. Прежде его объятия ничего не могли дать женщине, желающей только освободиться от сексуального напряжения; и он, стремясь удовлетворить свою животную страсть, хотел избавиться от нее как можно быстрее, а затем замаливать свой грех и очиститься. Его полное согласие с Одрис вытеснило чувства вины и стыда, смешанные с его прошлым сексуальным опытом, доставляя невообразимое удовольствие. Хью еще никогда не видел тела, подобного телу Одрис, которое являло собой верх совершенства. Ему хотелось ласкать ее тело больше, чем овладеть им, хотелось дотрагиваться, целовать это совершенство красоты.
Не только совершенная, но чистая, предназначенная только для Хью, Одрис была непорочна. Ее кожа была белая, чистая, без каких-либо изъянов, такая тонкая, что нежно-розовая плоть Одрис окрашивала ее, а светло-голубая сеть тонких вен просвечивалась сквозь нее. Ее груди были полные, но небольшие, с маленькими сосками и темно-розовым ореолом вокруг них. И кудрявые волосы, которые проглядывали из-под рук и увенчивали холм Венеры, были чистые, ярко-золотистые. Хью чувствовал, что она притягивает его к себе, но он еще не целовал эти золотистые кудри или влажные губы, которые они скрывали, и сотни других мест, предназначенных для того, чтобы их целовали, всасывали и трогали.
Затем Одрис потянулась к нему снова, ее груди приникали к его рукам, и ее чувственные движения достигли острой вершины его желания. Он приблизился и распростер свое тело на ее, положив свою руку поверх ее рук. Рука, сжатая его ладонью, была такая маленькая, и Одрис, казалось, совсем скрылась под его крупным телом. Хью колебался, но Одрис прижалась к нему всем телом, и наконечник его копья, готовый к извержению, скользнул меж бедер во влажную щель, готовую принять его. И все же страх за нее ускорил нарастающую необходимость Хью, и он мягко вошел внутрь. Одрис задохнулась. Он остановился и хотел было выйти, но ее руки обвили его снизу, и ноги, сомкнувшись над ним, удержали его.
— Еще, — задохнулась она.
— Я причиню тебе боль, — прошептал он.
— Ну и пусть, — вскрикнула она.
