Пронырливая мелюзга гребла вообще всё, что к полу не приколочено, иногда приволакивая на утоптанный пятачок земли перед домами откровенный мусор. понимающему челов… то есть гоблину стоило лишь направить этот вороватый энтузиазм в нужное русло и пожинать плоды. Что я и сделал, «подсказал» им — иносказательно приказал — собирать сперва оружие и всё, что можно съесть. Чем чёрт не шутит — вдруг найдется какой-нибудь пеммиканМясной пищевой концентрат. Не очень вкусный, зато весьма питательный. или типа того? Запасы, как известно, карман не тянут и в жоп… В общем, не лишние никогда.
Затем я намекнул, что пещерка-то наша совсем никудышная и таким храбрым воинам, как мы, надо бы жильё под стать рангу. В общем, велел тащить заступы, кирки, лопаты, топоры, верёвки, вёдра и прочую сугубо работную утварь, если такая найдется. Гоблины в клептоманском порыве и в самом деле принялись волочь инструменты, хотя раньше почти не интересовались ими. Их бы энтузиазм, да в нужное русло…
В последнюю очередь — под отчёт, сцуки зелёные! — ко мне сносили найденное бухло. Кое-кто — из самых башковитых — успевал тайком по дороге отхлебнуть из бутылок, что отражалось на осоловелых сморщенных физиономиях. Но то были неизбежные «потери», приходилось мириться с таким и спускать с рук эти шалости. Сам же я демонстративно к выпивке не прикасался, при случае повторяя, что вся она — для «славных парней» гобсов. Заодно попутно намекал, что того, кто вздумает надурить парней и в одно рыло нажрётся до свинского состояния прямо на хуторе, новый ваивода разрешает отбуцкать ногами до полусмерти. Можно даже прям до смерти, но только разок. Угроза, разумеется, так себе — из гоблинов азарт аж брызгал, выжимать можно по капелькам, им сейчас и сам чёрт не брат. Но желание грабить, грабить и грабить всецело завладело мозгами братишек и они пока подчинялись.
Когда всё, что можно, оказалось притараканено на «лобное» место перед домами, наша удалая разбойничья ватага засобиралась домой, в сырую пещеру. Не сказать, что трусливо сбегали с места побоища, но вдруг кто-то случайно заглянет на веселье, а мы — уставшие? В общем, рыдающих пленниц нагрузили НАШИМ скарбом, навсегда одолженным в их же доме, сами нагрузились по самое не балуй и засеменили прочь. Девчонок и их мамашу гнали на пинках, задорно нахлёстывая по тугим жопкам под юбками, но тут уж дамочкам придётся терпеть — возбужденные гоблины могли осечься на любом запрете. Я хотел бы им помочь, но природа зеленушек, в том числе и моё собственное тело нещадно бунтовали и грозились пойти в разнос при одном намеке на хотя бы человеческое отношение. Более того, сама мысль отдать часть награбленного девушкам и вернуть их в разоренный хутор вводила меня-гоблина в неописуемую ярость и что-то сомневаюсь, что оставшиеся одиннадцать вчерашних голодранцев поддержат столь высокодуховный порыв. И из этой ситуации я видел только два выхода: оставить всё как есть, или пойти наперекор самой идеи власти и вырезать собственное племя подчистую, пока они дрыхнут после пьянки. К сожалению второй вариант оставит меня слабым немощным гоблином в этом жестоком мире, в то время как первый делает по сути тоже самое, но с прослойкой в виде гоблинского мяса. Похоже я тот еще трус, если боюсь стать изгоем не только для людей, но даже отмороженных насильников-канибалов гоблинов.
В пещере награбленный скарб вместе с пленницами перекочевал прямо на «склад», за корявые двери, свитые из толстых прутьев. А весь алкоголь, какой отыскался на ферме, вместе с козьим мясом торжественно вывалили в центр «милого» дома».
— Бухай, парни!.. — как можно более грозно гаркнул я, потрясая серпом над головой.
Получается так, что почти пропищал — чёртова физиология — но братцы запал подхватили и радостно заверещали в ответ, налетая на выпивку.
— Ваивода патрахаит самачек, сделаит новых парней! — снова гаркнул я.
— Ваивода!.. Ваивода!.. — пищали зеленомордые.
— Ты и ты, — я ткнул пальцем в самых крепких зеленушек из оставшихся. — Усех парней набухать, ясна, тупни?
— Ваивода!.. — брызгая пеной, ревело довольное племя.