Даже дилетанту понятно, что нажираться до синих соплей после «мокрухи» — не самый умный поступок. Но у нас всё же имелся кое-какой запас по времени: пока пограбленный хутор найдут, пока разберутся что к чему и кто виноват, пока наберут и вышлют группу на поиски плененных сам… то есть, женщин, гобсы успеют протрезветь. Бухла всё равно больше нет, только то, что украсть умудрились в налёте. А мне кровь из носу нужно их хоть чем-то занять в ближайшее время, лишь бы недоросли не совались под руку. Сумею ли я разговорить женщин, пока братцы будут бухать, зависит представление о хотя бы примерных временных рамках, а то вдруг тут магия настолько развита, что уже через пару дней по наши головы вышлют профессиональных истребителей зеленой заразы? Или наоборот, известие об уничтожении хутора дойдет до господина только через пару недель, а он в пьяном угаре лишь отмахнется, мол бабы еще нарожают? Это всё конечно лютые крайности, а правда где-то посредине, но хоты бы примерные временные рамки, я знать обязан.
Оставив малышню набухиваться и по-отечески подсказав, что крутые парни не закусывают, я поспешил на склад. Закрыл за собой щелястую дверь, сквозь которую не то что подглядывать — руку просунуть можно. «Заперся» не из стыда, а чтобы хоть немного расположить к себе пленниц: такими путями завоёвывать доверие у них, бледных от ужаса, достойно наитупейшего из всех гобсов, но мне каждая монетка в кассу, всё пригодится.
Дородная мамаша кинулась защищать дочерей погодок, как только я показался. Заслонила их своим телом, шаря паникующим взглядом по округе — от страха колотится, но соображает. В пещерном отнорке, подсвеченном одним тусклым факелом в моей руке, действительно хватало всякого мусорного барахла, которое сгодится, чтобы даже сисястая пышка не на удачу запорола одного гоблина насмерть. Но женщина определённо боялась, что если вытворит нечто подобное, что в закуток заявится не один коротышка, а уже все скопом. И как бы печально это не звучало, но она была полностью права. Оставшейся части племени с лихвой хватит чтобы их поймать и пустить по кругу, только с ними уже не будет умного, ну по крайней мере смею надеяться, батьки, что одернет олухов, дабы не «портили товар»… По крайней мере слишком сильно.
«Отлично», — пришла на ум мысль. — «Обмочиться от страха готова, но голова всё ещё соображает. Так будет куда проще…»
— Ты меня понимаешь? — спросил я, поднимая свободную руку и потирая челюсть. — Этот грёбаный говор — аж скулы сводит…
Женщина вытаращилась на меня в полном недоумении, а спустя миг покивала головой.
— Хорошо, если понимаешь… — добродушно усмехнулся я.
Перестарался немного. «Добродушный» гоблинский оскал выглядел весьма угрожающе для перепуганной женщины — она ещё теснее обняла сдавленно рыдающих дочек.
Бросок Воли КС 10: 14-5(модификатор) = 9 неудача.
Я мазнул по ним взглядом. Мамуля у них хотя и не первой свежести — конкретно милфа — но всё ещё собой хороша. Где надо — мясиста, где нужно — стройна. Аж слюни текут и член оживает… И дочки её, тоже красавицы. Не успели ещё нагулять титьки как у мамани, но и без них они хороши. В том подобии штанов, что удалось соорудить «обрезав всё лишнее» и плотно намотав на тело, дабы не спадало, стало ощутимо тесно. Настолько, что не заметить этого не смог бы даже слепой. И заметившая это мать стала только бледнее, прекрасно осознавая что это может значить. Пытаясь хоть как-то сдержать безумные порывы тщедушного гоблинского тела я до крови прокусил губы, но это сделало только хуже. Кровь попавшая на язык окончательно сорвала разум с нарезки и не помогло даже убеждение, что она уже в моей власти и всё такое, ведь как же, если самка уже моя, значит гоблин должен её объездить! Это чертов закон природы и острозубого племени зеленых гамадрилов. Единственное моё, с позволения сказать достижение, это то, что я смог остановить порыв на одной лишь милфе, мол остальные еще понадобятся для допроса, а потом да, тоже твои.
Тётка всё поняла, попыталась меня оттолкнуть, даже сквозь страх брезгуя тесным контактом. Я утер с губ голодные слюни, поглядывая на сочную мамку и демонстрируя набухающий член.
— Когда я выйду отсюда, от меня должно вкусно пахнуть мокрой пиздой. Понимаешь? А иначе гоблины усомнятся во мне, как в вожде… Ну? Они или я?!
Женщина испуганно сглотнула, не отводя взгляда от моих причиндалов. И ужас в её глазах умасливал моё ранимое гоблинское сердечко — дамочка встретила здоровенный хуец и оробела даже посреди той трагедии, в которую ей пришлось окунуться. Но ещё бы: у меня только член из активов, зато каков красавЕц! Ставлю сто к одному, что её муженёк покойный и близко чем-то таким похвастать не мог. Смышленые девчонки обо всём догадались и заревели заплакали громче:
— Мама, не надо!.. — испуганно подвывали они, пытаясь удержать её.
— Не бойтесь, всё хорошо, — отвечала женщина, целуя их в макушки. — Просто отвернитесь, не смотрите. Слышите? Закройте уши и не смотрите.