– Так вы же вроде сегодня хотели придержать Дмитрия Петровича в резерве? – возразил Горбатовский.
– Не получается резерва, – вздохнул я, – вы только посмотрите, какая диспозиция для тактического блица. Милейший герр Шольц уже все понял, но для него это понимание запоздало, потому что мы уже начали. Если все будет сделано правильно, то еще до заката двадцатый германский корпус отойдет в область преданий старины глубокой весь и целиком. А иначе у нас получится только размолоть в муку сорок первую дивизию и сильно потрепать тридцать седьмую. А остатки убегут, что мне очень не нравится. Не должно остаться от врага на этом поле ничего и никого, только мертвые и пленные.
– Сергей Сергеевич прав, – сказал Неверовский, внимательно оглядев поле боя. – Момент[27], какой в битве бывает редко. Упускать такое – непростительная глупость. Да и нам не привыкать биться без отдыха. После боя на Шевардинском редуте, с половинными потерями, моя дивизия, пополненная новобранцами, всего через день встала на Багратионовых флешах. Да и не бой был вчера, а одно баловство, братцы даже вспотеть не успели…
– Все верно, Дмитрий Петрович, а потому… – сказал я, обнажая меч Бога Войны для произнесения общего благословения. – Солдаты и офицеры, боевые товарищи и братья по крови! Властью Защитника Земли Русской, данной мне Всемогущим Господом Богом, благословляю вас на бой кровавый, святый и правый! Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Аминь…
Где-то высоко в небесах громыхнуло, на марширующие русские пехотные колонны опустился почти незаметный в свете утра золотистый туман, битва под Танненбергом дубль два началась.
Уже к полудню яростное Танненбергское сражение было в разгаре. Если Грюнвальд удалось взять с налету (ибо никого, кроме безобидных тыловиков сорок первой дивизии, там не было), то за Танненберг и Людвигсдорф разгорелись ожесточенные бои. Особенно за Танненберг, потому что туда ночью из Вейбурга отошли штаб двадцатого корпуса и резервы. Пока гренадерские роты дивизии Неверовского при поддержке артиллерии бьющих прямой наводкой танков выкуривают из развалин деревни егерский батальон «Граф Йорк фон Вартенбург» и спешенный драгунский полк «фон Ведель», русская 38-я дивизия начала обходной маневр через лесной массив, расположенный севернее линии Танненберг – Мюлен. Как только они встретятся с наступающими частями пятнадцатого корпуса и развернутся фронтом на юг, судьба битвы будет окончательно решена.
Артиллерия дивизии Неверовского, второй тяжелый дивизион девятнадцатого корпуса и 38-я артиллерийская бригада, выведенные на позиции в поле за Грюнвальдом, сосредоточенным огнем подавляют германские батареи, пресекают маневр резервами, а также громят вражеские позиции вплоть до самого Мюлена, облегчая продвижение на север пятнадцатого корпуса генерала Мартоса. Германские коллеги отвечают нашим артиллеристам слабо: артиллерия 37-й дивизии понесла в контрбатарейной борьбе большие потери и, кроме всего прочего, перед ней стоит задача попытаться затормозить наступательный порыв пятнадцатого армейского корпуса, непрерывно атакующего противостоящие ей германские позиции. С артиллерией 41-й дивизии дело обстоит еще хуже: после начала маневра русской 17-й дивизии она попала под угрозу захвата с тыла, а потому находится в процессе смены позиций.
Поскольку к полудню в Танненберге уже вовсю кипел уличный бой, германские артиллерийские упряжки пытаются проскочить от Людвигсдорфа в обход через поля по направлению к деревне Зеевалде, расположенной между Танненбергом и Мюленом. Это как раз тот случай, когда гладко по карте, а на местности попадаются вспашка поперек предполагаемого пути движения и межевые канавы, в которых разбиваются деревянные колеса орудий и зарядных ящиков, а кони ненароком ломают ноги. И это не считая шквального артиллерийского обстрела, в основном шрапнелями, ибо для артиллерии, спасающейся от захвата бегством по открытой местности, большего и не требуется.
У 41-й дивизии немцев дела обстоят хуже некуда. Еще в час пополудни 65-й пехотный Московский полк и 66-й пехотный Бутырский полк заняли позиции по опушке леса к северу от деревни Остервит, а 68-й лейб-пехотный Бородинский полк захватил поросшую лесом господствующую высоту в километре на запад от Людвигсдорфа, где располагаются штаб и тылы 41-й германской дивизии. Еще полчаса спустя под прикрытием русской пехоты во втором эшелоне побатарейно заняла позиции 17-я артиллерийская бригада. С этого момента германские позиции находились под сквозным перекрестным артиллерийским, а кое-где и ружейно-пулеметным огнем. С одной стороны клещей позиции занимает 2-я пехотная дивизия 23-го армейского корпуса, с другой наступает 17-я дивизия 19-го армейского корпуса.
