Весь остаток дня, Иван впитывал впечатления от зимней предвоенной Москвы и на следующий день тоже. Многое было для него неожиданным и познавательным, о чём официальная история умалчивала даже в советское время, или писала до предела скупо, а в постперестроечные, просто перевирала и искажала. Обилие кооперативных ларьков и магазинчиков, на площади Павелецкого вокзала, торгующих кооперативной и артельной продукцией, от посуды, до нижнего белья, Ивана поразило. Как и встречающиеся кое-где, вывески частных портных, шорников, врачей. В магазинах выбор был более чем достойный, плюс полно на улицах передвижных кооперативных прилавков и автолавок, со съестным, от разных пирожков, до колбас и сметаны с творогом. Правда одеты люди были сильно по разному, от дорогих шуб, модных пальто, до заношенных шинелей и телогреек, но никого это не напрягало. Можно было видеть сцену, как рядом идут, смеясь и что-то живо обсуждая, с тубусами в руках, два молодых парня. Только один в валенках с заплатами, в потёртом кожухе, вытертой лисьей ушанке, а другой в модной каракулевой шапке, драповом пальто, и лакированных ботинках. И их это, похоже, вовсе не интересовало, во что одет собеседник. А вот Иван, после жизни в Европе с её дресс-кодами, на это невольно внимание обратил. Машин на улицах, было совсем мало, даже по сравнению с нынешним Римом. Зато на специальных стоянках стояли свободные такси. Общественного транспорта, наоборот, было намного больше, чем в Риме, — автобусы, троллейбусы, трамваи, не говоря уж про метро. Правда, московское метро было почему-то имени Лазаря Кагановича. Прокатившись несколько остановок на трамвае, потом троллейбусе, передавая оплату за проезд, вопящим на весь салон кондукторшам — "Плату за проезд передаём, не забываем!" Потолкавшись в толчее вагонов, послушав разговоры пассажиров, доехав до Новокузнецкой, зашли с гидом в рюмочную. С сожалением отказавшись от предложенной буфетчицей водки, взяли чаю и по порции микояновских сосисок. Сосиски были вкусные, как и полагавшиеся к ним два кусочка белого хлеба свежими, горчица на столе ядрёной, чай… А вот чай был никакой, похоже заварку заваривали не один раз, правда сладким и горячим. Перекусив и согревшись, гид предложил пойти в рядом находящуюся Третьяковку. Третьяковку Иван забраковал, будем кататься на метро, решил он.
Станция "Новокузнецкая", пока строилась. Поэтому доехали на двухэтажном троллейбусе, ярославского автозавода, до центра. Осмотр начали с ближайшей к Кремлю станции "Охотный Ряд". До самого вечера катались на метро, выходя почти на всех станциях полюбоваться на подземные дворцы. На некоторых, когда советовал гид, выходили и на поверхность, если рядом было на что посмотреть. На "Соколе", он сам захотел посмотреть, на знакомые по "будущему" места. Не узнал, настоящая деревня, окраина Москвы. "Мда-а, какая она сейчас маленькая" — Удивился Иван. Но вообще, впечатление от тогдашнего метро было сильное, новенькие станции, ни одной похожей, даже симбионт вёл себя тихо, реагируя в основном положительными эмоциями. А на "Маяковской", "Дворце Советов"[2], "Комсомольской", "Площади Революции", даже восхищением. Иван, заметив это, мысленно к нему обратился: — "Вот так-то, морда фашистская, восхищайся и трепещи!". Короче впечатлений было столько, что реально отвлёкся, от ожидания решения своей судьбы.
Он уже думал, что и сегодня ещё ничего не решиться, улёгся было спать, как полдвенадцатого зазвонил телефон. Тот же вежливый голос по-итальянски осведомился, удобно ли ему сейчас встретиться с товарищем Сталиным.
— Удобно, удобно, — пробурчал Иван, прижимая трубку плечом к уху и уже натягивая штаны.
— Тогда, через десять минут у входа в Националь, вас будет ждать машина.
Отвезли его в этот раз не на дачу, а в Кремль. Войдя в легендарный кабинет Сталина, первое, что Иван подумал: — "Ба-а, знакомые все лица! Лаврентий Павлович собственной персоной, похоже, сейчас всё и решиться!".
Сталин представил Берию, хотя от него не укрылось, что Иван того узнал. Представил Берии Ивана, сформулировав несколько необычно.
— Это господин Бальбо, утверждающий, что он Иван Робертович Ленц, родившийся спустя тридцать лет.
Предложив Ивану присесть, попросил ещё раз повторить свою историю для наркома НКВД. Иван, посчитав, что с его биографией уже ознакомились, повторил свой рассказ несколько в более развёрнутой форме.
— Синьора Росси, моя потенциальная на тот момент тёща, когда я не был в рейсе, часто просила помочь с мелким ремонтом в гостинице, которую держала, и где я последние пять лет проживал. Руки у меня растут откуда надо, поэтому я ни когда не отказывал в помощи. В тот день, она попросила поменять на новую, сломанную постояльцами розетку. Я отключил электричество на этаже, стал менять розетку. Когда я уже подсоединял провода к новой, кто-то включил ток, сидел я по-турецки на полу, а обе руки были на проводах, отпрыгнуть не смог. Несколько секунд трясло, потом сознание отключилось. Очнулся уже в этом времени в теле маршала Бальбо.
