Оттуда выскочил молодой, подтянутый красавец полковник в танкистской форме серо-стального цвета, подойдя к Ивану, поприветствовал, уточнив.
— Здравия желаю товарищ бригинженер! Вы товарищ Ленц?
Иван поднялся на встречу, узнав Черняховского.
— Я. Здравия желаю. Много о вас наслышан — протягивая руку для приветствия, ответил Иван.
Черняховский, ответив на рукопожатие, уточняюще спросил.
— Надеюсь, в хорошем плане наслышаны?
— В основном в хорошем — улыбнувшись, ответил Иван. — Товарищ Ворошилов, очень высоко оценил ваши успехи при подготовке конно-механизированной группы к учениям, как и их результаты. А в остальном — Иван в этом месте развел руками — я не политработник, чтобы вам морали читать. Сам не менее грешен, в этом плане.
И переходя к делу, спросил:
— Как показали себя при стрельбе новые СУ-26-122 и Су-26-152? Хотелось, раз не успел на стрельбы, поучаствовать в их обкатке на трассе танкодрома.
В этот момент, рыча моторами, на дороге показалась колона техники, возвращавшаяся с артиллерийского полигона. Черняховский, повернувшись в пол-оборота к возвращающимся самоходкам, повысил голос, перекрывая шум, явно довольный проведенными стрельбами, ответил.
— Наилучшим образом! Кормовой откидной нож-упор, снял проблему отдачи и раскачивания машин после выстрела. Вот БК у них маловат, но тут ничего не поделаешь, будем использовать транспортёры боеприпасов из переделанных Т-37 и Т-37А.
Иван кивнул в ответ, похоже, в ремонтных боксах, он видел как раз такие, которые переделывались в транспортёры БК, для самоходок.
Первой в колоне двигалась, как только сейчас понял Иван, машина передовых артиллерийских наблюдателей и авианаводчиков, а не БРЭМ, как показалось ему издали утром. За ней следом двигались четыре самоходки, две СУ-26-152 и две СУ-26-122. С двухсот метров, он чётко разглядел на рубке первой самоходки, метровый стереодальномер в бронированном кожухе. Хотя спутать было легко, с виду это была вылитая ШСУ-26-76, только вместо пушки, из переднего листа рубки, торчала деревянная имитация орудия обтянутая жестью. Две длинные штыревые антенны, раскачивающиеся позади рубки, лучшим образом подтверждали его догадку. Торчащий, в открытом верхнем люке рубки командир танкист, в танкистском шлеме нового образца со встроенными наушниками, увидев машину Черняховского, прижал рукой к горлу ларингофон, второй рукой опущенной в люк что-то сделал. Радист, до этого безмятежно сидевший в "Газике", облокотясь на рацию, встрепенулся, прижав рукой плотней наушник, послушал, что-то ответил в микрофон гарнитуры и закричал, обращаясь к Черняховскому.
— Товарищ полковник, Соловьёв просит дальнейших указаний, по маршруту следования сводной батареи.
— Первые номера взводов, на танкодром, остальные в боксы на техосмотр, ответил тот.
Радист забормотал в микрофон приказания, танкист, чуть наклоняя голову в бок, выслушал приказ. Вновь прижав ларингофоны, второй рукой опущенной в люк, видимо переключил диапазоны, стал отдавать указания. Через пару секунд, следующая второй и четвёртой самоходки, не останавливаясь, только подтормаживая гусеницами, вышли из строя, затем повернув почти на 90 градусов, покатили в сторону танкодрома. Оставшиеся три машины продолжили движения к боксам.
Глядя на эту сцену, Иван думал, что и полгода не прошло. А дурацких поручневых антенн, полностью демаскирующих командирские машины, в армии не осталось. Как и полоумного размахивания командира флажками, для отдачи приказов своему подразделению, в движении, или в бою. Вон, даже не останавливались, выслушал приказ вышестоящего начальства, переключился на другой канал, спокойно отдал распоряжения, кому направо на танкодром, кому прямо в боксы, хотя на самоходках скорей всего только приёмники стоят.
И вдруг почувствовал, мощную радостную волну, подымающуюся из глубин души. Не зря, точно не зря, он тут с нового года упирался, глядя вслед самоходкам, подумал Иван. Весь этот Могилёвский БУЦ, одно огромное доказательство, что не зря! Да и многое, многое другое, что уже сделано, или только делается для подготовки отпора врагам.
Охваченный какой-то весёлой, злой радостью, Иван, цыкнул на зашебуршившегося симбионта, загоняя его поглубже. "А вот хрен вам вовсю рожу господа завоеватели, а не жизненное пространство, с имениями и рабами. Другая будет теперь война, совсем другая, а не та на которую вы рассчитываете. Рано ты Ваня стал расстраиваться! Да пусть эти долбаные турки, присоединяются к Гитлеру. Значит, раз и навсегда решим вопрос с проливами, а Константинополь переименуем в Новый Сталинград! Как Кёнигсберг, в Калининград. Территории Закавказья, тоже приведём в соответствии с гербом Армянской СССР. И кто сказал, что Иран с Ираком, не зона жизненно важных интересов Советского Союза? С какой стати, отдавать тамошнюю нефть пиндосам и лимоникам? Да и пансионаты, с домами отдыха для трудящихся, не только на Черноморском побережье, или Анталии, строить можно, побережье Персидского залива, с тамошними пляжами, подойдёт ничуть не хуже, он-то знает!".
