«А ведь совсем скоро весна», — подумал полковник и усмехнулся: все шло к тому, что встречать ее приход ему придется уже в Берлине.
Декабрь выдался черный, бесснежный. Теплый южный ветер дул не переставая, ночной морозец затягивал лужи ледком, однако лишь для того, чтобы днем все опять растаяло и хлюпало под ногами изнывающих от причуд погоды москвичей. Хотелось здорового русского мороза, хотелось настоящей зимы. Гидрометцентр, осознавая свою ответственность перед людьми, упорно обещал обильные снегопады, но с монотонно сизого, низкого неба в лучшем случае моросил меленький противный дождичек. Андрей ходил в длинном кожаном пальто и шляпе, правда, на улице бывал не часто, все больше отсиживался по кабинетам и на совещаниях.
Теперь, когда Дорохов стал заместителем генерального директора, дел прибавилось многократно и времени посидеть и подумать совсем не оставалось. Карьера его в ассоциации, карьера со всех точек зрения стремительная, началась не совсем обычно. Логично было бы предположить, что главную роль в ней сыграл предсказанный им выигрыш в лотерее — и значение это, конечно же, имело, — но настоящую и, можно сказать, всенародную популярность Дорохову принес выигрыш «Спартака» у англичан с совершенно разгромным счетом — шесть: ноль. Такого не мог предположить никто, и даже видавшие виды спортивные обозреватели, захлебываясь от счастья, твердили что-то неразборчивое о Фортуне. Англичане, естественно, матч опротестовали, что им не помогло, а по Москве среди болельщиков пополз слушок, что есть, мол, один такой человечек, кто счет предсказал, а может быть, и чем мог «Спартаку» и посодействовал. Чем этот самый человечек мог посодействовать — никто в точности не знал, но многие заговорщицки подмигивали и вообще принимали вид загадочный до чрезвычайности. Затем у Алевтины, пышногрудой секретарши со стандартным именем героинь комсомольских строек, украли сумочку с документами, которая после жалобы Дорохову чудесным образом нашлась. Ее в целости и сохранности принес хозяйке участковый милиционер, отказавшийся к тому же от законного вознаграждения. Были и другие случаи, явно выпадавшие из привычного хода событий и самым вызывающим образом противоречившие теории вероятностей.
— Ну и зачем тебе это надо? — спрашивала периодически Маша, когда Андрей заговаривал об очередном произошедшем чуде.
— Людей жалко! — отвечал Дорохов с застенчивой улыбкой.
— Людей?.. — в голосе Марии Александровны звучало явное сомнение. — Жалостливый какой выискался!
И ее можно было понять. Однажды, поджидая Дорохова под коллонами особнячка, она нос к носу столкнулась с Алевтиной, чьи формы любого нормального человека наводили на мысли греховные, а женщин еще и на страшные и неотвязные в своей прилипчивости подозрения.
В то же время, кроме мелких житейских побед, были на счету Андрея и достижения в бизнесе и не замечать их высокому начальству не представлялось возможным. Что ж до непосредственных обязанностей Дорохова, то для ведения работ по исследованию рынка пришлось организовать специальный отдел, в задачи которого входило научно обосновывать оценки и совершенно точные цифры, которые Андрей один выдавал на-гора. Руководить новым подразделением ассоциации взяли одного безумного математика, свихнувшегося на любви к построению графиков и их взаимному сопоставлению и анализу. Неожиданно для себя он открыл, что колебания основных мировых валют в точности совпадают с колебаниями яйценоскости кур породы Леггорн. Удачным было и то, что домашняя птица оказалась чувствительней валютного рынка и опережала его изменения на два дня. Этого первооткрывателя, обросшего и небритого, и показывали многочисленным клиентам, желающим знать причину удивительной точности, с которой отдел прогнозов делал свои предсказания. Для продолжения экспериментов по выявлению взаимозависимости поведения валют и яйценоскости пришлось купить в ближайшем Подмосковье птицефабрику, и на плечи Дорохова легла еще и проблема сбыта яйца и куриных тушек, с которой, впрочем, он легко справился. Бизнес на прогнозах тем временем вовсю процветал, и уже не только отечественные, но и многие зарубежные аналитики и менеджеры не гнушались выкладывать хорошие деньги всего за пару-тройку точных цифр, от которых зависело будущее весьма крупных фирм и корпораций.
