Эта встреча оставила в нём неизгладимое впечатление. Пани Ирена была воплощением женского идеала доктора Кречманна: высокая, статная, с крепкой фигурой, но очень лёгкая и подвижная, эта молодая женщина с чуть широкоскулым лицом и яркими голубыми глазами, ослепительной улыбкой и превосходным немецким – её лёгкий славянский акцент все без исключения находили исключительно милым – покорила не только преуспевающего юриста. У него даже что-то такое шевельнулось.
В молодости Кречманн не собрался жениться, поскольку не мог себе этого, как он полагал, позволить, а несколько лет назад внезапно обнаружил, что жениться ему незачем, даже если бы у него и появилась невеста. Это открытие, после которого многие из его знакомых впали бы в жесточайшую депрессию, почему-то совершенно не расстроило доктора Кречманна. Он никогда не блистал в любовных баталиях, то ли по причине необычайной занятости и усидчивости, то ли по иной, не менее уважительной. Несколько недолгих и довольно скучных «приключений» окончательно развеяли остатки юношеского романтического тумана, чудом удерживавшегося в его голове. А с тех пор, как обнаружились известные обстоятельства, доктор Кречманн и вовсе утратил интерес к этой стороне человеческой жизни.
Появление пани Ирены многое изменило. Нет, он не обрёл чудесного исцеления и даже, анализируя свои чувства, не мог назвать их влюблённостью. Ему вовсе не хотелось терзать прелестную чешку в страстных объятиях, пронзая её копьём Амура и добиваясь страстных стонов в ответ. Ему нравилось почаще и подольше находиться рядом с фрау Рушшкофф – произносить её фамилию он так и не научился – и быть ей… полезным. Да, именно полезным – вот, пожалуй, наиболее верное определение.
Хозяйка «Коруны» вовсе не возражала. Вокруг неё постоянно увивались какие-то мужчины, довольно много, а среди них – даже известные и богатые, но, похоже, никто из них не мог похвастаться тем, что сумел завоевать её нежное расположение. Вообще, эти славянки из Короны не слишком жаловали западноевропейских претендентов на руку и сердце, предпочитая им своих – на взгляд доктора Кречманна, избыточно маскулинных, да ещё частенько в мундирах. Правда, пани Ирене он готов был простить и кое-что посерьёзнее, и не только потому, что самого адвоката она явно привечала и выделяла среди остальных.
Их первый разговор – там же, на благотворительном балу – заставил адвоката о многом задуматься. Пани Ирена, узнав, что доктор Кречманн – щедрый и последовательный поборник гуманитарного влияния, огорошила его вопросом:
– Скажите, Юрген, – вы ведь позволите мне вас так называть?
– Разумеется, – пролепетал Кречманн, млея от её близкого присутствия.
– Так вот, дорогой Юрген, – конечно, два евро в день – совсем небольшие деньги. Возможно, собранные таким способом несметные миллионы действительно спасут от голодной смерти несколько десятков тысяч детей. А что потом?
– В каком смысле? – озадаченно уставился на пани Ирену адвокат.
– В прямом, дорогой Юрген, в прямом. Что будет с этими детьми потом? По вашему лицу я вижу – вы никогда особенно над этим не задумывались.
– Нет, – сознался Кречманн. – Но, видите ли…