– Например, ты узнала бы о Дубровнике в тот самый момент, когда всё началось, – посмотрел на неё Майзель. – И вся информация поступала бы к тебе немедленно. Тогда тебе было бы легче понять, с чем мы столкнулись.
– Я вас не осуждаю, – тихо произнесла Елена. – Мне очень горько, больно и страшно, но я, видит бог, не осуждаю вас. Но вы должны сделать так, чтобы такое не могло повториться. Понимаете?
– Мы стараемся.
– Старайтесь старательнее. Пожалуйста. Если я становлюсь, хоть в самомалейшей степени, даже на время, какой-то частью всего этого, – я должна быть уверена: делается всё. И больше, чем всё.
– Знаешь, как назвал тебя мой Гонта?
– Гонта? Вы говорите о вашем обер-цербере, Богушеке?
– Обер-цербер, – Майзель хмыкнул. – Да.
– И как же?
– Мурена.
– Это что же, по-вашему, комплимент? – опешила Елена.
– В исполнении Гонты – безусловно. С планшетом и телефоном сама разберёшься, или помочь?
– Уж как-нибудь, – язвительно отозвалась Елена.
– Ну, тогда я отвезу тебя домой.
– Вы невежа.
– Тебе нужно отдохнуть, пани Елена, – улыбнулся он, и по его улыбке Елена поняла: Майзель не шутит. – Мой ритм довольно сложно выдержать. Мои помощники работают в две смены, и я подумываю, не учредить ли мне третью, – бедные люди падают с ног.
– Поехали, – смирилась Елена. – Только высадите меня за квартал от дома, иначе соседи повываливаются из окон, и родится очередная идиотская сплетня.
– Сказка, – поправил её Майзель.
– Тем более, – отрезала Елена. – В отличие от вас, я не желаю превращаться в сказочного персонажа!
Доктор юриспруденции Юрген Кречманн не без оснований считал себя не только удачливым, но и хорошим адвокатом. Земля слухом полнится – и за два с лишним десятилетия с той поры, как Кречманн открыл собственное бюро, его клиентура выросла весьма значительно. Безусловно, свою роль сыграло и место, в котором решил обосноваться Кречманн – курортная столица Европы, с её парадом состояний и статусов, способствовала его преуспеянию как нельзя лучше.
Уголовщиной Кречманн не занимался, – его специальностью были имущественные, бракоразводные и наследственные процессы, хозяйственные споры и прочие негромкие, необременительные, но нередко сложные дела, приносившие пятидесятидвухлетнему адвокату очень хорошие деньги и вполне заслуженную репутацию ловкого малого, который умеет на редкость замечательно всё устроить. Способствовало его популярности и то, что Кречманн умел хранить молчание, как настоящий семейный доктор старой закалки.
Работал Кречманн не один – трое помощников, молодых, голодных и зубастых, пара секретарей, – приличное по всем меркам хозяйство. Он давно уже завёл привычку принимать посетителей у себя в бюро, снимая под него уютную, утопающую в зелени виллу, и подумывая о том, не купить ли её окончательно.
Впрочем, некоторых клиентов всё же приходилось посещать на дому, – в исключительных случаях. Вот, как сейчас, например, – господин Гайц настоял на визите Кречманна, ссылаясь на плохое – просто из рук вон – самочувствие.
Гайц не вызывал у доктора Кречманна особых симпатий, однако серьёзных оснований отказывать ему в услугах у адвоката не было. Да, этот Гайц, конечно, не ангел, – но где они водятся, ангелы, в наше-то время?
Кречманн аккуратно припарковался, запер автомобиль, легко – он тщательно следил за собой, занимался спортом под руководством личного консультанта по модному «фитнессу» – взбежал на крыльцо особняка господина Гайца и надавил на пуговицу звонка.
Клиент встретил его в инвалидном кресле и с кислым выражением лица, соответствующим состоянию здоровья. До Кречманна уже дошли слухи о какой-то странной истории, приключившейся с Гайцем пару недель назад, – шептались, будто на клиента напали не то грабители, не то похитители, от которых Гайц умудрился сбежать, вдребезги разбив новенькую «Феррари» и чудом оставшись в живых.
Чем дольше слушал клиента доктор Кречманн, тем сильнее становилось его недоумение. Адвокат старался не поддаваться эмоциям, но это получалось у него не без труда.
– Простите, господин Гайц, – воспользовался Кречманн небольшой паузой. – Вы говорите, это был русский?
– Русский или нет, не знаю, – с раздражением ответил Гайц и сморщился. – Мне показалось, он говорил с русским акцентом. Или славянским. Я же не филолог, в конце концов!
Ты болван, усмехнулся про себя Кречманн. Требовать от Дракона, чтобы он уступил тебе дорогу, – нет, определённо, для этого нужно быть законченным кретином. Он уже понял, кто на самом деле «похитил» Гайца. Умея молчать, Кречманн очень многое знал.
Кречманн познакомился с хозяйкой отделения «Коруны» в Южной Германии Иреной Ружковой на одном из благотворительных вечеров для местного и прибывшего на воды бомонда. Не имея собственных детей, адвокат ничего не имел против того, чтобы облагодетельствовать чужих. Он старался быть хорошим христианином и потому охотно жертвовал на благотворительность, тщательно выбирая организации, помогающие именно детям.