– Отлично, – кивнула Елена. – Обсудим детали. У меня только одно условие: пожалуйста, избавьте меня от необходимости отбиваться от ваших ухаживаний. Вы прекрасно знаете – вы не мой герой.
– Откуда же мне, – улыбнулся Майзель.
– Не нужно, – поморщилась Елена. – В нашем сказочном королевстве мы все под колпаком, – сказка, как вы сами изволили уточнить, постмодернистская. А уж перед тем, как разрешить мне приблизиться к вам, меня и всё вокруг меня просветили во всех существующих и даже несуществующих диапазонах. Так что вы прекрасно знаете обо мне всё – в том числе и то, с кем, когда и при каких обстоятельствах. А выводы вы умеете делать сами.
– Я надеюсь, тебя это не слишком побеспокоило, – вздохнул Майзель. – Увы, иначе нельзя.
– Вы кого-то боитесь?
– Я не боюсь – я обожаю всё контролировать.
– И в самом деле, – пробормотала Елена, – должны же у вас иметься хоть какие-то недостатки. Так мы договорились?
– Обещаю не досаждать излишней опекой, – по-кавалергардски склонил голову Майзель. – Но совсем не досаждать не получится: став моей тенью, даже на время, ты не сможешь сохранять прежний уклад своей жизни. Предупреждаю: придётся нелегко. Очень.
– Я готова выслушать ваши условия.
– Мой рабочий день начинается в шесть утра. Сразу после того, как заканчивается предыдущий.
– Что?!
– Ты разве не знаешь? – удивился, в свою очередь, Майзель. – Я же не сплю.
– Что, совсем? – с состраданием спросила Елена.
– Совсем, – он усмехнулся. – Не стоит меня жалеть: я очень много успеваю, в обоих полушариях, и могу, когда все спят, хотя бы поесть, как следует. А то днём приходится перебиваться всякой ерундой.
– Я думала, это какая-то очередная глупая выдумка, из невероятных россказней для обывателей и идиотов, – она посмотрела на него всё ещё с жалостью. – Но как же так?! Ведь это невозможно! Вы же должны отдыхать?!
– Я отдыхаю, – кивнул Майзель. – Но, поскольку сам не умею, просто, как попугай, повторяю всё за Вацлавом.
– Вы проводите с ними много времени, – утвердительно произнесла Елена. – Не только со взрослыми – с детьми тоже. Они вас не боятся, как я могла убедиться. Для чудовища, каким являетесь, вы неимоверно милы.
– Никакого секрета, – Майзель опять улыбнулся. – Я просто их очень люблю.
– Я заметила, – кивнула она. Игла у самого сердца предательски шевельнулась, но Елена не поддалась, – как всегда. – А этот военно-монашеский наряд, – не мешает вашим женщинам?
– О каких женщинах речь? – подозрительно уставился на неё Майзель.
– Ну, не с мужчинами же вы строите отношения, – невинно захлопала ресницами Елена.
– О, нет, – рассмеялся Майзель. – Я не пидор, а поношенные трусики японских школьниц доставляют самолётами из Токио совершенно точно не мне. Я отвратительно нормальный, скучный зануда.
– Сочувствую, – усмехнулась Елена. – Кстати, а нельзя было вместо «пидор» произнести что-нибудь понейтральнее? Вы что, гомофоб?
– Тут такая петрушенция, пани Елена, – природа, или бог, не суть важно, – распорядились следующим образом: человек – существо двуполое. Не однополое и не гермафродит. Я только придерживаюсь концепции, поскольку поступать так – разумно. А сознательно идущие наперекор разуму всегда вызывали у меня раздражение. Если увижу кого с семицветным флажком – могу и голову откусить.
– И лесбиянке?
– Ну, лесбиянкой – теоретически – я ещё могу себя как-то представить… Но этим?!
Майзель так передёрнул плечами, – Елене пришлось сдержаться, чтобы не прыснуть.
– И всё-таки, – как насчёт женщин?
– Почему тебя это так интересует?!
– Считайте это блажью.
– У меня нет отношений с женщинами, – Майзель сделал ударение на слове «отношений», и Елене показалось: по его лицу промелькнула какая-то тень. – Хочешь – узнавай, мешать тебе я не стану, но болтать – не в моих правилах.
– Какой вы всё-таки старомодный, – вздохнула Елена. – Ладно. Будем считать, об этой стороне вашей жизни я кое-что себе уяснила. По крайней мере, понятно, как следует от вас защищаться. Так когда мы увидимся снова?
– Завтра в шесть.
– Давайте в девять. Хотя бы.
– Невозможно.
– То есть?!
– В шесть, пани Елена. Уйти ты можешь в любое время, но прийти – только в шесть. В девять я могу быть уже в Рио – или Антананариву. Или на Луне. Понимаешь?
– Кажется, да.
– Замечательно. Подойди, пожалуйста, вот сюда и положи ладонь на экран.
Елена подчинилась.
– Божена, профиль для пани Томановой, спутниковый терминал и планшет. Уровень допуска двенадцатый.
– Запрашиваемый уровень допуска является наивысшим, – отозвался компьютер. – Прошу подтвердить присвоение.
– Подтверждаю.
– Кровью не надо расписываться? – проворчала Елена.
– Можно, но бессмысленно. Всё равно подпись оцифровывается, а биометрия и без анализа крови снимается.
– Ясно, – приподняла брови Елена. – А наивысший допуск – это как у вас самого?
– Нет. Мой допуск так и называется – «Дракон». Его не может получить никто, кроме меня.
– А что в таком случае означает двенадцатый?