Атмосфера накалялась. Айтишники мрачно переглядывались между собой, совсем позабыв о пиве. Данила, начинающий багроветь от раздражения, вышел и показал нечто обезьяноподобное. Когда мы отгадали, он потребовал ответить, какая именно обезьяна. Как оказалось, Аня большая любительница «Нэшнл Джиографик», поэтому после нескольких неверных версий она смогла отгадать колобуса. «Красный или черно-белый колобус?» — потребовал уточнить Данила. Мы поставили на красного и проиграли.
— Покажи лизинг персонала, — приказала Ирина, выталкивая меня на полянку.
Когда на меня обратились все взгляды, я застыла столбом, не только не способная изобразить лизинг персонала, но и вспомнить, что это такое.
— Постовой? Кататония? Телеграфный столб? Суслик перед ударом о бампер? — посыпались варианты.
В порыве вдохновения я вытянула язык и пошевелила им, как змея.
Судя по выражению лиц отдела IT, догадки у них были, но по какой-то причине они не решились их высказать. Счет остался прежним. На Данилу было страшно смотреть. Из-за контраста с пунцовым лицом его белые волосы казались париком.
— Вы играете нечестно, — сказал Леша.
— Просто признайтесь, что вы недостаточно сообразительны, чтобы отгадать что-либо, — фыркнула Ирина.
— Ах так, — Данила вышел и показал нам что-то, невыразимое словами.
Совершенно замороченные, мы начали перебирать все подряд, и не пытаясь думать. Лучшая версия оказалась у Дианы:
— Хомяк, в лунном свете выгрызающий себе печень, — хладнокровно предположила она, и мы все заткнулись, признавая, что все равно не сможем придумать ничего лучше.
— Командный интерпретатор БАШ, — выдал Данила с торжеством.
— Справедливо, — расхохоталась Диана.
Далее игра скатилась в нечто совсем неприглядное. Ирина сыпала терминами из нашей профессиональной сферы, айтишники — из своей. Отгадать что-либо было невозможно, таким образом, счет оставался прежним. Самсон Петрович наблюдал происходящее с большим интересом. Я нервно топталась на месте. Аня чесала щеку, на которой все отчетливее проступала красная сыпь — в первый и последний раз она ела роллы шесть лет назад, и тогда же у нее обнаружилась на них дикая аллергия. Диана, в пику Ирине, вышла и показала чайник, согнув одну руку и вытянув другую. Замороченные айтишники решили, что над ними издеваются и это все что угодно, кроме чайника, и отгадать не смогли.
В результате, после CRM, контрпредложения, маршрутизатора, должностной инструкции, обратной совместимости (каким-то непостижимым образом Диане удалось отгадать), кейс-метода, аппаратной части, компетенции и аутентификации, игра была остановлена Самсоном Петровичем с присуждением нам победы со счетом 2:0.
В глазах Ирины полыхали фанатичные огни.
— Мы их сделали! — восклицала она, потрясая руками. — Мы им показали!
Диана сказала, что если подобный восторг и был уместен, так только в Берлине в 45 году. Но в то время Ирина была бы на стороне проигравших. Аня потихоньку удалилась, сказав, что у нее вся кожа чешется. Позже мы видели ее за ужином — проклятая сыпь уже расползлась по шее и даже плечам. Мы попытались ей помочь, отыскав аптечку в надежде раздобыть что-нибудь антигистаминное, но как обычно там было много всего ненужного и ничего, в чем мы действительно нуждались. Ирина же только вздернула брови, недовольная неприглядным видом подчиненной.
Весь вечер мы с Дианой чувствовали себя как шпионы на вражеской территории, прячась, едва завидя нечто иринообразное. Аня спасти себя не смогла и грустной тенью следовала за Ириной, механически кивая ей и почесываясь.
— Жалкое зрелище, — прокомментировала Диана. — Согласна заглотить руку по локоть, если начальница потребует. Да и начальница, когда дело касается кого повыше, согласна заглотить, причем не только руку. Два сапога пара.
Я не была столь строга к Ане. Я слышала, она собирается замуж, и подозревала, что намеревается вскоре после отправиться в декрет. В отличие от многих других компаний в городе, наша оформляла сотрудников согласно Трудовому Кодексу и гарантировала приличный социальный пакет. Думаю, декретные были основной причиной, по которой Аня так отчаянно старалась удержаться.
Мы долго разговаривали с Дианой, прежде чем уснуть. Еще никогда я не ощущала между нами такую близость. Диана рассказала, что ее дочка родилась с шестью пальчиками на ножках, но впоследствии лишние удалили. Еще она рассказала о своем детстве в крошечном городке, почти деревне («Там не было книжного магазина, и это было самое худшее»). Как росла с отцом алкоголиком и вечно потакающей ему матерью.
