Ингвар аж подскочил от неожиданности, да так, что ударился макушкой о полку, с которой на него посыпались пыльные свитки.
– Драный драккар!
Хильди звонко рассмеялась. А когда эмоции чуть утихли, пояснила:
– Мой… эм… жених уже договорился с ректором ван Саттером, что когда моя магия стабилизируется, я вернусь на водный факультет. Вода, снег, лёд – стихия-то одна. Но это случится ещё не скоро. Может, в будущем году. Так значит… – Хильди замялась. – …Бригитт и Юханну тоже отчислили? И что, они спокойно разъехались по домам?
Тут уж пришла очередь Ингвара пожимать плечами.
– Ну наверное. В число шести счастливчиков они точно не вошли, так что, вероятно, уехали, да. Если честно, я не интересовался, мы не то чтобы близко общались. Может, Йорген в курсе?
– Вот уж у кого я точно не буду ничего узнавать, так это у Йоргена! – Хильди передёрнула плечами. – Я к нему в принципе приближаться не собираюсь. Ведь зная его… м-м-м… неугомонный нрав, не удивлюсь, если он снова организует очередную секту и станет туда добровольно-принудительно адептов сгонять, ещё и за деньги! Нет уж, я просто хочу спокойно доучиться и больше не бояться лишний раз отморозить руку собеседника при пожатии.
– Оу, а такое случалось? – искренне заинтересовался Ингвар.
– Ну не то чтобы руку… – пробормотала Хильди, а перед глазами у неё снова возник образ сканда Броя с обледеневшими усами.
– Теперь стало ещё интереснее! – И бывший однокурсник внезапно подмигнул, очевидно представив себе какую-то другую отмороженную часть тела.
– Фу, Гвар, и не стыдно тебе! – ухмыльнулась Хильди и решительно встала. – Спасибо за угощение, но мне пора. Я была рада тебя встретить, правда, и надеюсь, что ещё увидимся! А ещё я рада, что ты наконец обрёл своё место. То место, где ты сам хочешь быть, а не кто-то другой решил за тебя.
Ингвар тоже встал и, протиснувшись между стопок книг, открыл дверь своего кабинета.
– А ты, Хильди? Ты обрела своё место? – нерешительно спросил он на прощание.
Она улыбнулась и кивнула:
– Я обрела намного больше, чем смела надеяться!
До сих пор Хильди не могла привыкнуть к «подводному миру без воды» – так бесхитростно она его называла. Не укладывались в голове и те магические силы хаоса, которыми был сотворён для рода ла Фрайн этот скрытый ото всех замок – копия наземного.
– Какая же мощь! – пробормотала она, глядя на иллюзорное солнце, на зеленеющие макушки елей, что росли у восточной стены замка. А там, за ними, виднелись расплывчатые очертания Лэя.
Но всё это было лишь хаосом – необычной магией, способной разрушать и созидать, смешивать несочетаемое…
– У нас всё готово! – вырвал её из мыслей оживлённый возглас Хагана. – Идём быстрее!
Молодой левиафан вошёл в тот возраст, когда голос уже окрасился низкими тонами, а юношеская непосредственность из него ещё не ушла. Однако его лицо и тело уже украшали вечные шрамы – тонкие, ещё розоватые, но уже значительно поблёкшие, повторяющие клетчатый узор проклятой йотунской сети. Он носил их с гордостью, приговаривая, что будет рассказывать историю своей битвы внукам. И Хильди с усмешкой опасалась, что к тому времени легенда эта вдоволь обрастёт новыми лихими подробностями.
Хаган в нетерпении подхватил её под локоть и повёл коридорами в особое помещение. Торвальд готовил его почти два месяца. В закрытой части левого крыла замка, как можно дальше от жилых комнат. Он укреплял магией стены и швахх знает сколько сил у него на это ушло. Там же приходил в себя и Хаган. Молодой организм быстро справился с телесными повреждениями. С контролем дела шли сложнее, но и это в итоге удалось. Торвальд оказался хорошим наставником, хоть и, скрипя зубами, признавал, что знания эти получил от Ашилла в те далёкие времена, когда тот умело скрывал свою чёрную суть и нагло пользовался слабостью левиафанов.
В укреплённом помещении не было ничего, кроме небольшого постамента со склянкой, в которой клубился бирюзовый туман. Торвальд расхаживал взад-вперёд, явно нервничая, а Ойвинд замер у стены, оперевшись на неё плечом. В отличие от Хагана восстановление физическое далось ему с трудом. Он до сих пор подволакивал ногу при ходьбе и говорил шёпотом из-за повреждения голосовых связок. На вид ему было лет пятьдесят, и, как и в зверином обличии, Ойвинд хорошо раздобрел в боках.
– Ну что, пора? – улыбнулась Хильди и направилась прямиком к сосуду, который они выбрали для первого пробуждения. – Давайте уже…
– Стой, Брунхильд! – прервал её Торвальд. – Лучше давай ещё раз обсудим порядок действий.
– Мы ведь уже много раз всё проговаривали, да и нет сложности в том, чтобы разбить склянку, – мягко возразила она.
– Да, да, я понимаю… – Торвальд замер у сосуда, вглядываясь внутрь. Всегда собранный и хладнокровный, сейчас он был сам на себя не похож. – Извини, что вношу суету, но у меня просто до сих пор не укладывается в голове, что всё настолько просто. Я готов допустить, что всё сработало со мной, потому что мы пара…
– Дважды, – хмыкнула Хильди.
