Год нашей любви полностью

– Один по горизонтали – полпинты. Я бы сказала, что это стакан, но тут четыре буквы.

– Я выросла на метрической системе, – пожаловалась Дана. – Какой следующий вопрос? – Она откусила рогалик.

– Современный житель Эблы, – сказала я. – Шесть букв.

– Сирия! – воскликнула Дана.

– Сириец, – поправила я. – Процесс пошел!

Я набросала ответ, а когда подняла голову, могла бы поклясться, что она подслушивает.

– Что там? – прошептала я.

– Интересно, что он сказал им. – Она кивнула в сторону стола Хартли. – Они ведь точно спросили, как он провел ночь после дня рождения. Ты же не думаешь, что он расскажет о…

Я покачала головой:

– Он не будет болтать.

Дана медленно кивнула:

– Я тоже так думаю. Я, конечно, до конца не понимаю, что между вами двоими происходит, но не представляю, что он способен распускать слухи. – Она пригубила кофе. – Он слишком заботится о тебе.

Не всегда, подумала я, вспоминая его ночное бегство.

– Дана. – Я понизила голос. – Он никому не скажет, поскольку никто не будет кричать на каждом углу, что затащил в постель калеку.

Она поставила кружку.

– Кори! Ты ведь на самом деле так не думаешь?

Конечно, я так думала, на все сто процентов. Парни гордятся только теми девушками, которых нужно завоевывать. Такими, как Стейша.

Не успела я озвучить эту мысль, как Стейша собственной персоной материализовалась у арочного входа в столовую. На моем лице, должно быть, отразилось смятение, потому что Дана повернулась и посмотрела через плечо.

Стейша была еще красивее, чем я помнила, если такое вообще возможно. Ее длинные, медового цвета волосы роскошно струились по плечам. На ее безупречное лицо модели был нанесен макияж – невиданное зрелище для студенческой столовой субботним экзаменационным утром. На ней были облегающая водолазка, шерстяная юбка из шотландки до середины бедра и черные замшевые сапоги выше колена на шпильках. Между ботинками и юбкой простирались шесть дюймов гладкой, кремовой кожи ног.

Ее проклятых идеальных ног.

В тот момент, когда Стейша увидела Хартли, у нее загорелись глаза, и она надменно понесла себя мимо столиков прямо к нему. Его друзья тут же замолчали, а я не могла отвести взгляд. Улыбаясь, она обошла его стул и встала сзади.

– Ну-ка, поцелуй нас, Хартли, – сказала она отлично поставленным голосом, что доказывало: она прекрасно знает, что находится в центре внимания.

В полной тишине Хартли передразнил ее:

– Поцелуй нас, Хартли. Ты что, обзавелась клоном?

Его друзья заржали.

Потом на глазах у всех он оттолкнул стул и встал. Стейша взяла его лицо в свои руки и поцеловала в губы.

И он ответил на поцелуй. Под улюлюканье друзей он обхватил ее лицо ладонями и закрыл глаза. Это продолжалось вечность.

Мир стал расплываться перед моими глазами, но Дана вовремя ущипнула меня за руку.

– Кори, – сказала она, понизив голос, – дыши.

Я попыталась, но это было так трудно – дышать, когда твою грудь сжимают невидимые тиски.

– Может, просто пойдем? – предложила Дана.

Я заставила себя смотреть только на нее.

– Нет.

Будет слишком демонстративно, если я встану и сбегу. Провалиться сквозь землю было бы куда удобнее.

Дана взяла газету и погрузилась в кроссворд.

– Нам нужно слово из пяти букв для путешествия на корабле. Начинается на «к».

– Хм… – Я заставила себя сделать глубокий вдох. – Катание? Нет – круиз.

– Точно, – сказала она. – Греческая еда, начинается с «г».

– Гирос[10], – сказала я на автомате.

– Да ты в ударе.

Я взяла чашку с кофе.

– Даже не думала.

Даже не думала, что мне будет так больно, – вот что я имела в виду.

– Бедняжка, – сказала Дана. – Дыши поглубже.

За столом Хартли быстро нашли Стейше стул. До меня донесся ее капризный голос:

– Но, Хартли, ты же обещал, что отведешь меня на Рождественский бал.

– А ты сказала, что придешь на мой день рождения, – парировал Хартли с усмешкой.

– Интересный выбор слов, – вставил Бриджер.

– Тебе даже не обязательно танцевать, – продолжила ныть Стейша. – Нужно просто хорошо выглядеть в костюме.

– Ладно, ладно… – сдался Хартли с той же терпеливой полунасмешливой ухмылкой, с какой говорил с ней в день заезда.

Он вел себя с ней как снисходительный отец с несмышленой дочерью. И эта манера поведения ничуть не походила на ту, в которой он общался со мной.

– Кстати, где ты была? – спросил он.

– Я собиралась приехать из Нью-Йорка, – ответила Стейша, – но у Марко были билеты в театр.

– У кого? – вклинился Бриджер.

– У того, кто должен был меня везти.

– Интересный выбор слов. – Теперь эту фразу произнес уже Хартли. – Но ты знаешь, ведь давно изобрели такие штуки – как их там… А! Поезда!

– Я думала об этом, – сказала она. – Но у меня было столько багажа.

– Вот этому я верю, – хохотнул Хартли.

Дана напротив меня только покачала головой:

– Злой Хартли выигрывает.

– Ладно, – сказала я, отталкиваясь ладонями от старой деревянной столешницы. – Теперь можно исчезнуть.