Подо мной промелькнули серо-белые обломки «Медового канюка». Слева я заметил изувеченную ростру, еще недавно украшавшую его нос. Деревянная красавица мокла в соленой воде, а ее наряд со скрипом терся об острые камни. Я вздрогнул, вспомнив мертвого капитана — коренастый и мощный, Туман был ужаснее любого призрака.
Я повернул к ближайшей башне Сута, а затем полетел вдоль берега от одного форпоста Аты к другому, на зубчатых крышах которых честно мерзли дозорные. Сложенные из желтого крупнозернистого песчаника, сейчас башни казались серебристо-белыми благодаря покрывавшему их стены сверкающему инею. В этот предвечерний час, освещенные зимним закатным солнцем, пробивавшимся из-за облаков, они выглядели ненастоящими, призрачными.
Я достиг дальнего мыса, вокруг которого бурлило море. Там находился маяк, выдержанный, подобно всем постройкам Аты, в утилитарном стиле. Он представлял собой обычную башню, но в отличие от всех остальных его венчала каменная платформа под стальной крышей.
Я много раз видел это сооружение раньше и прекрасно знал, что в большом фонаре, располагавшемся посредине платформы, на ночь всегда зажигали огонь, дабы предупредить корабли о близости рифов. К утру огонь всегда догорал, а пепел разлетался. Изобретение маяка являлось заслугой Волнореза, а его обслуживанием занималось сразу несколько семей, живших на острове.
Сие сооружение было весьма полезно и для меня — ночью я ориентировался на его свет, а днем — на огромные стаи чаек, круживших вокруг башни в потоках теплого восходящего воздуха. Я решил, что и мне сейчас не помешало бы немного погреться. Облетев черную коническую крышу, я так и не сумел обнаружить теплого потока. Странно. Я попробовал еще раз, но результат был таким же. Я спустился ниже и, предприняв третью попытку, окончательно убедился в том, что маяк был абсолютно холодным. Это открытие послужило ответом на все вопросы. Конечно! Я перекувырнулся в воздухе и поспешил в глубь острова.
Башня Сута под названием Август была единственной, над которой развевалось знамя — белое, потрепанное полотнище без каких-либо гербов или иных символов. Тем самым Ата прозрачно намекала на свою победу в состязании. При виде меня дозорные на крыше засуетились и несколько человек скрылись в люке. У большинства солдат за пояса были заткнуты маленькие флажолеты[3], играя на которых они коротали свои дежурства.
В башнях Сута не было предусмотрено нормальных входов, расположенных на уровне земли, — двери находились на высоте примерно метров пяти-шести, и для подъема людей и грузов использовались специальные платформы с лебедками. Скрыться не представлялось возможным, а применять силу — разумным. Ата пугала меня. Она свела в могилу Морехода и вполне могла отправить меня следом за мужем, даже не узнав, зачем я пожаловал. О черт. Эти башни были похожи на паутину, в центре которой Ата, как паук, ждала появления мухи.
Оглядев стены, я выбрал для своих целей самое высокое окно, которое представляло собой просто круглый проем без ставней и стекол. Я держался из последних сил, но все равно, чтобы сбросить скорость, мне пришлось дважды облететь башню, однако и после этого я едва успел сложить крылья перед самым оконным проемом. В последний момент я подтянул под себя ноги и проскочил внутрь, умудрившись ничего не задеть. Удачно приземлившись на пол, я выпрямился и замер.
В круглой комнате находилось множество людей. Они стояли вдоль стен — примерно пятьдесят пар глаз. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Что? Ага, в крепких руках четверых мужчин оказались взведенные арбалеты, естественно, направленные на меня. Я развел руки в стороны, показывая, что не собираюсь вытаскивать меч.
— Во имя империи.
Ата могла сбросить мой труп с пирса возле Сентябрьской башни и потом с честными глазами утверждать, что меня поглотила морская пучина. Арбалетные стрелы остры, и я вряд ли почувствую удар — они просто пробьют меня насквозь. Как проклятый, глупый риданнец, я осмелился проникнуть в святая святых владений Аты, ведь она была здесь полноправным сувереном, обладающим гораздо большей властью, чем я даже мог предположить.
Ата Дей стояла у дальней стены возле простого стола. На ней было почти прозрачное платье, которое прекрасно подходило к ее длинным светлым волосам, — эдакая красивая сучка, а вовсе не воин, претендующий на титул Тумана. Она широко улыбнулась — и это сделало ее еще более зловещей.
Чуть позади нее расположилась официально одетая женщина одного с Атой возраста и телосложения, с пепельными волосами, собранными на затылке в хвостик, и вздернутым носом. Поверх элегантного красного костюма она набросила солдатскую куртку, на поясе у нее висели арбалет и лассо, и по тому, как уверенно она держалась, я сразу понял, что своим оружием она владеть умеет.
