— Ата, даже убив меня, ты все равно не сможешь похоронить эту историю до тех пор, пока жив Молния. Ты, скорее всего, и не планировала, что Туман попадет в этот ужасный шторм, но такое развитие событий только сыграло тебе на руку. Чтобы сбежать из Перегрина, ему нужно было пройти пролив. А Травяной остров как раз и выдается в него своим опасным, скалистым мысом… Решиться на столь рискованное предприятие мог только очень мужественный человек. Туман не заслужил того, что с ним произошло.
— Корабль Волнореза сбился с курса — всего и делов. На этом берегу терпит крушение много судов. Островитяне всегда собирали здесь обломки древесины и всевозможные ценности.
— О да. Однако Туман построил маяк, и я не сомневаюсь, что он спас множество жизней. Но вчера огонь не зажигали, и ты — единственная, кто несет за это ответственность. Я знаю это, ибо облетел вокруг маяка и он был холодным.
— Настали морозные дни, — покачала она головой.
— Зимой огонь горит значительно дольше, а летом просто теплее. Ата, маяк полностью не остывает никогда.
— Как интересно, — безразлично произнесла она.
В свете лампы плавные изгибы ее тела, облаченного в прозрачное платье, казались еще более соблазнительными. Я с трудом оторвал взгляд от ее груди. До чего же все в нашем мире перемешано! Ну разве могут быть у убийц такие шикарные груди?
— Итак, Туман погиб по твоей вине. Ты погасила маяк, и его корабль налетел на риф. Кроме того, мне глубоко омерзительно то, как ты обошлась с Сиан. Ты произвела девочку на свет с единственной целью — заставить Молнию пойти против Тумана. Я полагаю, что ты позволила Молнии наблюдать, как она растет, чтобы подпитывать его любовь к ней. Но свое предназначение она уже выполнила и больше тебе не нужна. Что же ты будешь с ней делать? — Я взглянул Ате прямо в глаза. — Неужели у каждого твоего ребенка есть определенное, одной тебе ведомое предназначение?
— Янт…
— Больше не пытайся втянуть меня в свои интриги! Единственное, чего я хочу, — летать по поручениям и сражаться с Насекомыми!
— Твое сегодняшнее поведение несколько отличается от твоей обычной равнодушной отчужденности. — Ата улыбнулась. — Но если ты повторишь свое выступление в Замке, то твое слово будет против моего, — и как ты думаешь, поверит ли Сан наркоману?
Я отвел глаза.
— Ты выбрала неудачный термин. А что касается Сана, то он верит моим донесениям вот уже два столетия.
— Когда ты излагаешь факты. А те россказни, которые я только что услышала, недоказуемы. Весь Круг знает, что Янт — наркоман. Подумай, как это будет выглядеть на первой полосе «Роут Стандард». Да тебе каждый день начнут бросать десятки вызовов! Я удивляюсь тому, что ты до сих пор умудряешься сохранять свой порок в тайне от смертных. Кроме Кармины — теперь она все знает.
Я взглянул на эту ведьму, которая стояла, прислонившись к окну, с ехидной улыбкой на лице. Будучи командиром эскадры, она должна была знать об обширном рынке наркотиков в доках Морена, и хотя я больше не занимаюсь подобными делами, но вдруг ощутил чувство вины. Я попытался переубедить себя, но Ата знала, что ударила по больному. Впрочем, сейчас больным было все мое тело.
— Тебе хочется твоего наркотика, так ведь? — с деланной наивностью спросила она.
— Нет. Я в порядке.
Дешевые попытки меня достать ни к чему не приведут, Ата. Я постучал ногой по полу в тщетной попытке сбросить нарастающее напряжение. Мне казалось, что все мои мышцы начинают сжиматься, словно пружины.
— Иди, всади в себя иглу. Я уверена, что ты этого хочешь. На что это похоже?
Это — ответ на все вопросы, Ата. Перевоплощение. Оттуда приходят Насекомые. Но вслух я, естественно, ничего не сказал.
— Зачем ты так поступаешь со мной? — печально спросил я.
Ата многозначительно взглянула на Кармину и перешла на авианский:
— Затем, чтобы ты не захотел вдруг поделиться с кем-нибудь своей странной идеей, будто это я виновна в смерти Тумана. Но помимо того, что ты наркоман, у меня есть еще один сильный аргумент.
— Да?
— Я имею в виду Женю.
— Что ты знаешь о ней?
— Мне известно, что ты с ней сделал. Ты ее изнасиловал.
Я сложил руки и крылья и, вновь усевшись на стул, попытался прижать свои трясущиеся ступни к полу. Черт, черт, черт. Как я глуп! Как я мог быть настолько одержим? Я не понимал, почему девчонка с гор должна была всплыть именно сейчас. Ведь она никак со всем этим не связана. Чувствуя себя совершенно опустошенным, я сказал:
— Я не как мой отец. Нет. Я люблю ее.
В глазах Аты мелькнуло любопытство.
— Это не изнасилование, а обычный риданнскяй секс, хоть он, не спорю, может привести жителя равнин в замешательство и негодование. Начинается все с недолгой погони. И тогда виноваты были мы оба. Уклад жизни и этические нормы наших двух культур очень отличаются, — добавил я.
