Я лежал на полу под окном, как на палубе «Медового канюка», закутавшись в солдатскую шинель. Вскоре меня начало отчаянно трясти, но это никак не было связано с холодом. Я не спал всю ночь, и перед моими воспаленными глазами проносились мучительные видения, полные шприцов, Насекомых и холодного льда.
Я уже в который раз прокручивал воспоминания о моей первой встрече с девушкой, обитавшей на крыше мира. Зимой большинство лачуг в Скри заметало снегом так, что на поверхности оставались лишь трубы, и только из окон немногочисленных избушек, которые лепились по краям ущелий, пробивался тусклый желтый свет, помогавший мне ориентироваться. Я нашел перевал и, покружившись над ним, стал спускаться вниз, к основанию горы. Склоны проносились мимо так стремительно, что я едва мог рассмотреть отдельные уступы. Я поднял взгляд на острые пики, которые, словно огромные черные зубы, вгрызались в чистое небо, еще раз посмотрел на Полярис и вдруг почувствовал специфический запах здешнего дыма — я вернулся домой, в Дарклинг. Я собирался остаться в «Филигранном пауке» на несколько дней и как следует отдохнуть.
Резкий, ужасно холодный ветер дул с ледников, белыми шапками венчавших самые высокие пики, Мхадайд и Бхачнадич. Казалось, кожа лица намертво примерзла к черепу. Я оседлал этот ветер, и на передних краях моих крыльев тут же образовалась ледяная корка. Провалившись по колено в снег, я приземлился на низкую крышу Домика и ловко соскользнул вниз, спровоцировав небольшую лавину, а потом постучал в дверь «Паука».
Ласканн открыл верхнюю часть и ухмыльнулся.
— Ты опоздал.
— Я никогда не опаздываю.
— О… мы уже начали.
— Бесплатная выпивка?
Я чуял запах теплого виски.
— В твою честь, Янт.
Боже, как хорошо вернуться домой.
В маленьком баре, освещенном только огнем камина, собралось около двадцати человек, все были в небольшом подпитии, ибо уже отведали забористого местного виски, и курили самодельные «козьи ножки». Терн купила мне «Паука» в качестве свадебного подарка, поскольку раньше я всегда говорил, что родился в баре в Скри — единственном месте, где риданнцы что-то делали вместе.
В отличие от человеческого или авианского бара, здесь очень мало разговаривали, а музыки не было вообще. Риданнское общество — весьма призрачное понятие. Риданнцы не очень общительные существа, ибо каждый из них привык к независимому существованию одиночки, так что даже в баре они держались подальше друг от друга, сосредоточившись на своих рюмках. Я иногда рассказывал какие-то байки, буквально минут на пять, потому как привлечь внимание риданнца даже на пять минут — дело весьма непростое.
Весь второй день бушевала снежная буря, и в заведение заглянули всего несколько человек. Я, должно быть, принял слишком много наркотика, поскольку не спал всю ночь, пребывая в излишне оживленном состоянии. Проверив счета «Паука», я нашел их весьма устаревшими. Ласканн не умел писать и хранил все цифры в голове. Но это совершенно не мешало торговле — он всегда помнил, кто брал табак к своей порции виски.
Ласканн был высоким и тощим, его коротко остриженные волосы стояли торчком. Сквозь них просвечивал череп — довольно несимметричный и какой-то узловатый. Длинные нервные пальцы то и дело складывались в совершенно невероятные фигуры.
Ранним утром он все еще обслуживал посетителей, разомлевших в ленивой, расслабляющей атмосфере бара, где царило тепло и не было снега. Дрова в камине почти прогорели, оставив только белый пепел и слабо мерцавшие оранжевые угольки. Пол бара был устлан хвоей, и оттого в комнате приятно пахло сосной.
В какой-то момент мое внимание привлек риданнец, сидевший за столом, который находился возле самой двери. Это было необычно, поскольку все посетители, как правило, старались расположиться поближе к огню. Присмотревшись повнимательнее, я с удивлением обнаружил, что это была риданнка. Она сидела ко мне спиной и поглощала водку, составляя пирамиду из опустевших рюмок. Я насчитал тринадцать. Ее прекрасные темные волосы ниспадали на плечи, а потом спускались вниз до талии. Она лишь мельком посмотрела на меня, видимо, почувствовав мой пристальный взгляд, и снова отвернулась. Кроме меня, как я заметил, никто не обращал на нее внимания.
У девушки была бледная кожа и холодные риданнские глаза с узкими вертикальными зрачками. Более высокая скорость зрительного восприятия наделяла нас и более быстрыми и острыми реакциями. Ее руки и ноги были жилистыми и мускулистыми. Одежда? Черный жилет, свободный и выцветший, обтягивал маленькие груди с торчащими сосками — именно их я напряженно разглядывал, — а также короткая… нет, очень короткая юбка, из того же дорогого черного хлопка, который привозили из Авии. Плюс к этому на ней были черные туфли без каблуков, но с ремешками вокруг щиколоток. Пока я в открытую разглядывал ее, она накачивалась лучшей водкой заведения.
— Ласканн, — позвал я. — Подойди-ка сюда на минутку.
Он подбежал ко мне, продолжая на ходу вытирать высокий стакан.
Я указал на худощавую девушку.
— Кто это?
