Год наших тайн полностью

Просим принять наши извинения. Вложенное почтовое отправление в течение нескольких месяцев ставило нас в тупик, поскольку наши списки содержали неверную ссылку на ваше имя. Ошибка была исправлена, и мы уверены, что в случае получения вами других почтовых отправлений подобных задержек не последует.

С лучшими пожеланиями,

А. Дж. Робертс, начальник

почтовой службы колледжа».

Я осмотрела конверт, адресованный Шеннон Эллисон, поступившей в 2017-м. Обратный адрес – Массачусетский департамент по вопросам семьи и детей, и фамилия Эллисон, от руки нацарапанная под напечатанными буквами.

Дядя Брайан?

Я разодрала конверт большим пальцем и вытащила второе письмо, датированное 20 сентября. Больше двух месяцев назад. Оно было написано от руки на листке из блокнота, буквы имели сильный наклон вправо, будто стремились скорей добежать до края листка.

«Дорогая Шеннон!

Это может показаться странным со стороны едва знакомого родственника, но я очень беспокоюсь о тебе. Суд над Джей-Пи будет кошмаром. Уж я-то, к несчастью, кое-что знаю об уголовных судах. Они длятся долго и лишают человеческого облика, и я надеюсь, что тебя процедуры не очень затронут.

В прошлом году я пытался встретиться с тобой и предложить поддержку, но твои родители не позволили. Теперь ты покинула их дом. Думаю, мы можем восстановить связь. К сожалению, я не знаю твоего номера телефона, но от души надеюсь, что ты позвонишь мне. Пожалуйста, сообщи, не нужна ли моя помощь. Если почувствуешь, что с тебя довольно, или просто захочешь поговорить, звони или пиши без колебаний. В любой момент.

Дядя Брайан».

Он оставил мне адрес электронной почты и номера телефонов, рабочего и мобильного. Я не собиралась звонить ему со своего предательского аппарата, не хотела даже вбивать его контакты. Но письмо сунула в записную книжку. Было приятно осознавать, что оно у меня есть.

Бриджер

– Посмотри-ка! – сказала Люси, подпрыгивая впереди меня.

Я поднял глаза от тротуара, чтобы посмотреть, куда она показывает. Посреди лужайки в замусоренном дворе какого-то бедняги стоял огромный надувной Санта-Клаус. А при нем – заводные олени, механически двигающие головами.

Ничего вульгарнее я в жизни не видел.

Еще недавно Люси, как и другие дети, ждала Рождества с горящими глазами. Она была достаточно взрослой, чтобы понимать, что Санта – это миф, но достаточно маленькой, чтобы восхищаться чьими-то безвкусными украшениями на лужайке.

– Забавно, – небрежно сказал я.

– Правда ведь? – Мы остановились у дорожки, которая вела к школе. Мимо нас потоком неслись дети, звонок должен был вот-вот прозвенеть.

– Ты не забыла свой ланч?

Она похлопала по пакету и кивнула.

– Отлично. Тогда обнимашки. – Я нагнулся и быстро обнял ее. Она еще не протестовала против того, чтобы обниматься на прощание. Хотя я понимал, что это ненадолго, потому что она уже не разрешала брать себя за руку, когда мы шли через толпу.

– Пока, Бридж, – чирикнула она через плечо и влилась в общий поток детей.

– Пока! – крикнул я вслед. Секунду спустя, когда рыжий хвостик исчез из виду, я повернулся на сто восемьдесят градусов и потопал назад в кампус.

Шла последняя неделя занятий, за которой следовала череда библиотечных дней, а потом экзамены. Перед окончанием семестра мои однокурсники заметались, как диспетчеры полетов перед ангаром. А у меня были сплошные проблемы, потому что нам с Люси было некуда деваться. Каникулы у нее начинались только через неделю после моих экзаменов. Даже если бы я пожертвовал собой и признался Хартли, что мы с Люси остаемся бездомными, мы не могли поехать к нему, потому что тогда Люси пропустила бы целую неделю занятий. Поскольку машины у меня не было, я не смог бы возить ее в школу из дома Хартли.

Как всегда, все варианты были негодными.