Не зная наверняка, сколько продлится затишье, Саймон постарался действовать как можно быстрее. Он притащил в главную спальню корзины с приготовленными вещами, достал и расстелил на кровати пластиковую занавеску для душа. Рядом положил стопку полотенец.
– Чтобы вытирать, – пояснил он. – Пишут, что процесс этот не слишком чистый. А еще принесу тебе другую футболку. Эта намокла.
– Думаю, время стеснительности давно прошло, – произнесла Лана, взглянув на себя, потом на Саймона и на мгновение прикрыв глаза.
После чего решительно стянула промокшую футболку и осталась стоять обнаженной в тусклом свете газовых рожков, словно богиня плодородия: прекрасная и неземная.
«Но она женщина, – напомнил себе Саймон. – Женщина, которой предстоит родить ребенка».
И именно он должен стать акушером.
– Я помогу тебе лечь, а потом принесу остальные вещи. – Когда Лана легла, он накрыл ее одеялом и зажег небольшой камин, который так любила мать. – Я скоро вернусь. А ты пока дыши. Знаешь как? Вдох носом, выдох ртом. А, и еще кое-что. – Саймон отдал ей секундомер. – Засечешь, когда будет следующая схватка. Сначала, сколько она продлится, потом запустишь отсчет до следующей.
После этого мужчина, стараясь двигаться быстро, но уверенно, вышел, простерилизовал ножницы, отмерил моток бечевки, набрал лед в холодильнике и отнес все это наверх вместе с тазиком теплой воды, тряпками и сменой одежды. Потом тщательно вымыл руки, намылив несколько раз, и вычистил грязь из-под ногтей, жалея, что не успел раздобыть хирургические перчатки.
И в конце концов организовал рабочее пространство в спальне, пока Лана дышала по указанной методике во время очередной схватки.
– Они становятся сильнее. Намного сильнее. Эта длилась минуту, с момента предыдущей прошло четыре минуты.
– Понял. В книге говорится, что когда время между схватками сократится, то головка младенца должна появиться… Ну, там, внизу. Так что мне придется… э-э… посмотреть.
– Какого числа у тебя день рождения? – Лана откинулась на подушки и посмотрела в глаза Саймону.
– День рождения?
– Я должна знать о тебе что-то личное.
– Странно, но ладно. Второго июня.
– Второе имя?
– Джеймс. – Он слегка улыбнулся.
– Когда впервые занялся сексом?
– Шутишь?
– Я серьезно. Ты собираешься осматривать мое влагалище. – Заметив, как поморщился собеседник, Лана насмешливо приподняла брови. – Ты собираешься осматривать орган, название которого стесняешься даже услышать. Так что по сравнению с этим я задаю вполне невинные вопросы.
– В шестнадцать лет. И можешь не спрашивать дальше, я сам расскажу. Ее звали Джессика Хоббс. Это был самый неловкий опыт в моей жизни: в ржавой машине, припаркованной на обочине дороги. Второй раз показался гораздо лучше нам обоим.
– Ладно, спасибо. – Лана посмотрела в сторону окна. – Ты впустил собак? На улице становится по-настоящему ветрено.
– Да, они уже в доме. Спят в моей комнате. Ты хочешь…
– Следующая схватка, – сквозь зубы процедила она, задохнувшись от боли.
Саймон поднял одеяло и аккуратно сдвинул ноги Ланы, поставив ступни на кровать.
«Не думай, не реагируй, – приказал он себе. – Ты видел, как телятся коровы и жеребятся кобылы, так что… Вот черт!»
– Я пока не вижу головки младенца, так что время еще есть.
Саймон намочил тряпку, отжал и протер блестящее от пота лицо Ланы, спрашивая себя, как самки любого вида вообще соглашаются на процесс продления рода.
Три сумасшедших часа спустя невольный акушер окончательно уверился, что система воспроизводства потомства нуждается в доработке и усовершенствовании. С доступом к современной науке и технологиям кто-то уже давно должен был изобрести способ облегчения страданий роженицы. По мере того как учащались схватки, Саймон все чаще вытирал лицо Ланы здоровой рукой. Кисть второй уже почти не двигалась – так сильно роженица сжимала ее во время приступов боли.
В соответствии с указаниями в пособии он давал Лане рассасывать ледяные крошки, которые довольно скоро закончились, так что пришлось спускаться за добавкой. Каждые несколько схваток Саймон проверял, не покажется ли приз этого марафона, задаваясь вопросом, сможет ли когда-нибудь снова заниматься сексом с женщиной.
Когда ветер за окном разошелся не на шутку, а глаза Ланы остекленели от боли, он, помогая ей правильно дышать, окончательно распростился с мыслью опять пользоваться правой рукой. Боже, ну и хватка у этой женщины!
К концу четвертого часа она в изнеможении откинулась на гору подушек. Кольцо на цепочке поблескивало между грудями.
– Почему она никак не желает появляться на свет?
– В книге написано, с первенцами обычно приходится повозиться. – Саймон рассеянно отвел намокшие от пота волосы с лица Ланы. – Мама рассказывала, что я родился только через двенадцать часов. – Произнеся это, он подумал, что совершенно не ценил свою мать, не так, как она того заслуживала.
– Двенадцать?
Саймон понял, что выбрал неверную тактику, когда Лана вскинулась, оскалила зубы, схватила его за рубашку, притянула ближе и прорычала:
– Сделай что-нибудь!
– Успокойся, мы обязательно справимся.
