Окинув молниеносным взглядом собравшихся бойцов, Зореслава наметила себе крупного тролля, несущегося на них первым, а второго за ним «передала» коротким приказом Айдану и Тормоду. Третий достался Гертруде и Седрику, а четвёртый — чете Ноттов. Седрик не успел заметить, что именно сделала Яга, но её тролль, испуганно взвыв, подлетел в воздух и вернулся на землю уже крепко связанным, сбивая с ног того тролля, которого должны были взять на себя он с Гертрудой. Они мысленно настроились на синхронность и снова запустили Ступефай из четырёх палочек. Второй к тому времени тоже уже был оглушён, а чета Ноттов, судя по всему, выставила перед своим троллем стену-Репелло, поскольку он яростно колотил дубинкой по воздуху, не приближаясь. Зореслава одним махом палочки убрала Репелло, и последний тролль, как и первый, вскоре свалился оглушённым и связанным на изящно украшенную камнями клумбу. Седрик огляделся: сад, насколько туман давал его увидеть, выглядел так, будто по нему прошлись… Впрочем, почему «будто»? язвительно отметил Мудрец. Вот именно тролли по нему и прошлись. Твоими стараниями.
— И кто же это троллей приманил? — поинтересовалась Зореслава Яга.
— Господин де Сен-Клер, вы же вроде бы собирались читать труды в библиотеке, а не прогуливаться по лесам, — подала голос Аполлина Нотт, и Седрик мысленно поёжился от кокетства, снова просочившегося в её манеры.
— Да, господин де Сен-Клер, — повернулась к нему Гертруда, с многозначительным взглядом. — Объясните нам, наконец, что случилось.
Седрик ощутил, как вспыхнули его щёки. Но деваться было некуда.
— Я… прошу прощения у всех. Я и представить себе не мог, что… В библиотеке было так душно, а труды трубадуров… то есть, я хотел сказать драконоведов, так заумны, что я просто хотел немного подышать воздухом… в саду.
— Воздухом в саду — то есть, в лесу, в Дербишире, на окраине Скалистого края, где водятся все три вида троллей, которые особенно агрессивны в этот сезон, — подытожил Айдан Макфасти. — В сырой и туманный день, когда лесные тролли лучше идут на запах жертвы и становятся более ловкими и, не побоюсь этого слова, сообразительными.
«Труды трубадуров», прозвучало у него в голове. «Я тебе потом устрою… труды трубадуров». Седрик повесил голову, изображая крайнее раскаяние — а что ему ещё оставалось?
— Коли человеку приспичило воздухом подышать, то он за этим воздухом хоть в пасть к дракону может полезть. Тоже мне невидаль, — сказала Зореслава. — Тролля я себе одного заберу, для учебных целей, а вот с остальными что делать будем?
— Понятно что. Отправим их поглубже в Скалистый Край да припугнём, чтобы близко к жилью не подходили более, — отозвался Тормод. — Насколько их мозгов хватит, чтобы запомнить. Может, пару месяцев и будут гулять подальше отседова.
— Вы ранены, господин де Сен-Клер? — с преувеличенной тревогой в голосе произнесла госпожа Нотт, глядя на кровоточащие царапины на руках Седрика. — Пойдёмте же поскорее в замок, мы вам поможем.
— Благодарю вас, но это всего лишь царапины, — попытался отделаться Седрик, но госпожа Нотт утащила его в замок, объясняя что-то на ходу супругу. «Да уж, пойди и отдохни немного, пока мы разберёмся тут с троллями», прозвучал в голове голос Гертруды. И добавил с усмешкой: «Трубадур».
В этот день Гертруда отменила их занятие, но, к радости Седрика, не изгнала его опять в Хогсмид. Поэтому вечером он устроился в своём излюбленном месте — на полу возле камина, держа в руках чашу с горячим отваром из огнетрава и глядя на свою наставницу. Она сидела за столом, заставленным горящими свечами, и писала что-то на пергаменте. Писала она уже давно — ему не терпелось подойти к ней и вытащить перо из рук, но он не смел. Как-то раз он уже прервал её таким образом, когда она работала над очередным трактатом, и поразился тому, как резко она застыла, меняясь в лице. Потом он понял, что задел болезненное воспоминание, застрявшее в ней занозой со времён её брака с Гринграссом. Седрику хотелось расспросить про то, что за призраки из прошлого тревожили её порой, но он боялся причинить боль. Вот бы направиться в Гринграсский замок и запустить Конфринго в надменный портрет сэра Ричарда! Возможно, в один прекрасный день он именно так и поступит.
Седрик отхлебнул из чаши и начал рассматривать зажившие царапины на руках. Какие-то из них оставят шрамы, подумал он. Зато теперь он столько нового знает про то, как работает Эмансипаре! И об этом ему тоже не терпелось поговорить с Гертрудой. Он снова взглянул на неё и увидел, с приливом жаркой радости, что она уже отложила перо и смотрит на него с улыбкой.
— Вообще, конечно же, стоило бы тебя высечь розгами, как мне посоветовала Зореслава, — произнесла она.
— Готов всё принять из рук госпожи души моей, — ответил Седрик, и тут Певец вцепился в эту фразу, как ветвяник в незадачливого мага, переделывая её и затягивая в балладу, которую сочинял с утра.
