— Короче говоря, возвращаемся в замок — она тоже скоро там будет. Вот тебе ещё глоток зелья, и готовься посыпать пеплом свои рыжие локоны.
— Спасибо, Нель.
Вернувшись в Гринграсский замок, Седрик расстался с Перенель, которая направилась в палаты зельеваренья, и, сделав лишний крюк, добрался до библиотеки, не заходя в коридор, где висел парадный портрет сэра Ричарда. Вот уж чей лик я созерцать сейчас не в силах, процедил сквозь зубы Храбрец, хоть бочонок умиротворяющего зелья выпей. Перед дубовой дверью, ведущей в библиотеку, он замер, вспоминая, как стоял на этом же месте в тот волшебный сентябрьский день, когда бабочки впервые защекотали его изнутри. Внутренние волки, поджав хвосты, забились ещё дальше в тени и пещеры в горах Улинъюань. Нетерпение объясниться с Гертрудой накрыло его жарким дыханием дракона, и он вызвал патронуса. «Скажи Гертруде, что я хочу извиниться перед ней — когда она прибудет в Гринграсский замок, я буду ждать её в библиотеке». Серебристый дракон исчез, и Седрик зашёл, наконец, внутрь.
К его огромной досаде в библиотеке уже кто-то был — Мерлинова борода, неужели Мортимер Роул? Он-то что тут забыл? И как от него отделаться поскорее?!
— О, господин де Сен-Клер, какая приятная неожиданность!
Седрик кивнул в ответ, лихорадочно прикидывая, как ему поступить — самому уйти, пока не прилетел патронус с ответом Гертруды (а то и она сама!) или попытаться изгнать отсюда Роула под благовидным предлогом. Но что ему выдумать?
— А я, знаете ли, пока великомудрое собрание разошлось на перерыв, не могу отказать себе в удовольствии проникнуть в эту, так сказать, сокровищницу знаний! — затараторил Роул, у которого в руках было несколько увесистых фолиантов. — До чего же приятно видеть, в каком идеальном порядке тут всё хранится: нужный манускрипт находится быстрее, чем успеваешь возжелать его прочесть. А вы, кстати, видели, что тут даже есть та самая книжица господина Бэкона, что вас так интересовала? Припоминаете? Да на французском, да с последней главой! Не то что мой горемычный экземпляр. Да вы сами взгляните — вон она на столе, я как раз с мыслью про вас отложил — а тут вы и сами пожаловали. Иллюстрации философского яйца прелюбопынейшие!
Седрик с раздражением слушал болтовню Роула, одновременно радуясь, что патронус Гертруды не появился, и переживая — а вдруг она вовсе не ответит? Машинально он потянулся рукой к книге Бэкона, лежащей на низком столике. Слишком поздно он заметил на себе странный взгляд Роула, а когда его пальцы коснулись серого переплёта, библиотека дёрнулась и исчезла. Он уже выхватывал палочки, оказавшись в незнакомом ему помещении — чьей-то спальне — но, увы, к его появлению тут явно были готовы. Он услышал «Ступефай» и, перед тем, как потерять сознание, успел заметить появление серебристой саламандры. Но посланных ему Гертрудой слов он уже не разобрал.
Гертруда Госхок, день
Ощутив, наконец, голод, Гертруда спустилась к кухням и попросила у домовиков хлеба с сыром и яблок. Выйдя во внутренний дворик и развернув собранный эльфами свёрток, она чуть не разрыдалась при виде буханки-кокита с гербом школы. Так и сидела с ним в руках на каменной скамье с горгульями, не в силах ничего есть.
— Что там, таракана запекли? — поинтересовалась левая горгулья.
— Тараканы в совятне больно хороши, — доверительным тоном сообщила правая, — если этого в подземельях поймали — лучше не ешьте. Совершенно не те ощущения.
Гертруда вздохнула, поблагодарила горгулью за ценный совет и, спрятав еду в сумку, отправилась обратно в замок. По дороге она послала патронус Этьену и, узнав, что он выполняет самостоятельную работу в кабинете по трансфигурации, направилась туда. Не теряя времени, она показала Этьену письмо Кристины — тот присвистнул и переписал себе слово в слово пророчество Иды.
— Если будут идеи, сообщай мне сразу, Этьен.
— Тогда предлагаю сделать вибросвиток — так будет удобнее делиться идеями в течение дня.
— Отличная мысль — давай.
Они сделали копию чистого свитка и наложили на неё Протео, после чего Этьен спрятал оригинал и вернулся к своей трансфигурации. Гертруда положила в сумку копию и направилась было к парадной лестнице, но потом передумала и свернула в противоположную сторону. Одна мысль не давала ей покоя уже несколько дней, и раз уж она оказалась совсем рядом…
В этот раз портрет Томаса Лермонта не спал — его цепкий взгляд сразу метнулся к Гертруде, когда она подошла к чему.
— Приветствую, — произнёс мелодичный голос. — Неужели ко мне? Что-то я популярен в последнее время.
— День добрый. А кто ещё приходил? Кроме Элиезера?
— Элиезер заходит частенько, а разок привёл и сестру свою, Иду. Этьен де Шатофор захаживал. А ты…
— Гертруда Госхок.
— Вот оно что. Наслышан. Тоже про Кубок услышать желаешь?
— Про Кубок, безусловно, тоже — но я могу узнать у Эли и Этьена то, что ты им рассказал. Сейчас у меня другой вопрос.
— Я весь внимание.
Гертруда сделала глубокий вдох.
— Элиезер пересказал мне историю вашей любви с Эльвирой.
— О да, это была огненная любовь. Хочешь услышать про неё из первых уст?
