— Step it out Mary, my fine daughter, step it out Mary if you can[2], — подсказала им Берна. Эта песня ей хорошо запомнилась — ещё бы! В ней отец пытался выдать свою дочь Мэри насильно за какого-то молодчика на белом коне и призывал её станцевать для него и «показать ножки», а она была влюблена в бедного солдата, с которым и утопилась в реке под конец песни. Профессор Дервент дала им эту балладу, чтобы хор тренировался петь по партиям — фразы отца там чередовались с фразами дочери, а также вкраплялись слова молодчика на коне и «рассказчика». Про себя Берна перекрутила слова припева на «растопчи, Мэри, бякоклешня, растопчи, Мэри, до крови», а молодчик шёл в результате топиться вместе с отцом девицы и конём. Нет, коня, пожалуй, оставим в живых. На нём Мэри с солдатом поскачут в закат.
— Точно! Спасибо, Берна, — сказал Мартин и тут же запел припев песни:
Step it out, Mary, my fine daughter
Step it out, Mary, if you can
Step it out, Mary, my fine daughter
Show your legs to the countryman
Конал стал отбивать ногами ритм, демонстрируя всем, какой именно шаг отец требовал от Мэри со словами «step it out» (у нас в Коннемаре это так танцуют!) а затем подхватил с Мартином куплет. Берна подсказывала им, когда они забывали слова, а потом не выдержала и вступила сама, когда пришёл черёд Мэри высказываться по поводу бякоклешней. Войдя во вкус, Берна стала перекручивать слова на свой лад и поменяла песне концовку. Все, кто был рядом, захлопали им, когда они закончили петь, а Мэгги одобрительно ухнула. Берна заметила, как улыбается Мартин, повторяя про себя тихо новый вариант песни.
Слова песни продолжали звучать у Берны в голове, когда она возвращались в замок. Step it out, Step it out, Step it out — ритм набирал хрустальные обороты, впитывая в себя голоса, слова и пение птиц из Рощи Фей. Вскоре Берна уже не могла просто идти: она сорвалась и побежала вниз по лестнице в подземелье, отбивая ногами ритм и перескакивая через две ступеньки за раз. Она залетела в гостиную Слизерина, пробежала её, игнорируя удивлённые взгляды тех, кто там сидел, и ворвалась в спальню. Никого! Отлично.
Берна достала шар, сгорая от нетерпения, и сказала «Сенсибилитас», сосредоточившись на чувстве ритма. Во всём происходящем вокруг есть свой ритм. Сейчас ей нужно вытянуть из этого общего клубка один-единственный — связанный с Теневым Граалем. Шар откликнулся с особым рвением — словно только этого и ждал. Видения в нём завертелись, заиграли красками и застучали ритмами. Берна увидала в шаре себя же, стоящую на спиральной лестнице, а затем спираль стала свиваться в пружину и на каждом витке были люди, ритм действий которых становился Берне понятным. События, наконец, укладывались в одну историю. Раскручиваясь и сияя, шар поднялся в воздух и наполнился на мгновение зловещим рубиновым пламенем. Когда же он потух и медленно опустился к Берне в дрожащие руки, она уже точно знала, что такое Теневой Грааль и что за опасность угрожает бывшему ученику Гертруды Госхок.
Гертруда, день — вечер
— Тени, Гертруда, тени, — говорила Моргана, медленно скользя среди сталактитов и кристаллов грота. — Тебе бы следовало подумать о них самой, но для таких мыслей, видимо, нужно иметь особый склад ума. А Берна… О, Берна обладает настоящим талантом!
— Каким талантом, Моргана? Видеть тени? Я не твоя ученица — не могли бы мы обойтись без загадок?
— Ты полагаешь, я создаю загадки просто так, для собственного удовольствия? — прозвенел колкий голос, заставляя Гертруду, всё ещё отходящую от Сенсибилитаса, болезненно поморщиться. — Ты осознаешь, сколько загадок порождает любое новое знание, любая идея? Да они обрастают ими, как холмы огнетравом после обильных дождей.
Гертруда вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— Я лишь свиваю из них узоры и перенаправляю их тем, чей разум сможет с ними разобраться, — продолжала Моргана. — Или не сможет… Я ведь тоже могу ошибиться.
— К чему Берна читала про хоркруксы, Моргана? Хоть это ты можешь мне сказать? Какие загадки тут свивают узор? Это связано с Ричардом Гринграссом?
Призрак замер на мгновение, а затем стал скользить вокруг Гертруды ещё быстрее. Его прозрачность и расплывчатость словно подчёркивали давящий вес окружающих стен пещеры. Скорее бы выбраться отсюда, бормотала Молния.
— Ты словно не слышишь меня, Гертруда Госхок — или же, как следовало бы тебя величать, госпожа Гринграсс. У меня есть загадки — а разгадки ищет Берна. Но, возможно, разгадки уже есть у тебя? Кому как ни тебе знать, что может быть связано с Ричардом Гринграссом? Хоркрукс Ричарда… Вот это сюжет что надо, спору нет! Прекрасная вдова, не успев, как подобает, оплакать мужа (к гибели которого она приложила палочку, безусловно), заводит себе пылкого любовника, а тут верный слуга покойного супруга находит оставленный им хоркрукс и возвращает его к жизни в самый интересный момент! Что там нужно для ритуала, не знаешь?
