Когда она пришла в себя, оставалось лишь надеяться, что времени утекло немного. Эх, заветная капля Морганы… Была бы она хоть на минуту больше! Тёмные очертания до боли знакомой комнаты проступали вокруг. Ощущения про Седрика были теми же, что и раньше — сводящее с ума чувство опасности, грозящей ему, и смутное осознание того, что он далеко. Что теперь? Для начала — огонь, сказала Молния. Вряд ли ты сейчас сможешь даже думать без него.
Инцендио! В камине вспыхнули дрова, и красные отблески поскакали по стенам, выхватывая молчаливые гримасы вычурной мебели и громоздких украшений. «Нет, отсюда нельзя убрать этот канделябр, дорогая, он уже несколько столетий стоит тут. Прояви уважение к изысканной древности», всплыли в голове слова Ричарда, сказанные много лет назад. Волна гнева поднялась и собралась в огромный огненный шар внутри неё. Нет, я не дам ему вернуться с того света, сказала Молния, запуская шар ввысь. Тяжёлые тучи на миг расступились, но потом затянули её внутренние небеса снова.
По крайней мере, изящная древность вмещает много свечей, отметил Профессор, и Гертруда зажгла их все. Осмотрев комнату, она обнаружила некоторый беспорядок на письменном столе, а под ним — свиток. Она подняла его и стала рассматривать в свете Лумоса (дискомфорт от использования палочки с руной силы нарастал, и она сказала «Нокс» и вызвала свет из другой палочки). Покрытый кляксами и зачёркнутыми фразами свиток оказался черновиком одной из баллад Седрика — сердце сжалось, и тревога усилилась. Видимо, тут перерыли все его вещи. Наверняка проверяли все предметы на отслеживание, чтобы не навести её на то место, куда они переместились. Гертруда спрятала свиток в свою сумку и достала оттуда зелье памяти. Опустившись на пол возле камина, она задумалась.
Слуга или предмет? Что искать в колодце памяти (куда не хочется нырять, но других зацепок у неё нет) в первую очередь? Того, кто готов помочь Ричарду вернуться из мёртвых, или тот предмет, который он мог превратить в хоркрукс? Если Седрика схватили для того, чтобы использовать в ритуале, то искать надо слугу. Хоркруксы людей не похищают. Горький вкус зелья памяти вызвал тошноту — и Гертруда вцепилась зубами в выкатившееся из сумки яблоко, чтобы перебить его. Неужели? проговорил Профессор. Неужели ты хоть что-то съешь за сегодня?
Гертруда быстрыми шагами шла по галерее, радуясь пробивающемуся сквозь витражи августовскому солнцу и жуя на ходу яблоко. Надо будет выбраться сегодня на волю — лета осталось совсем мало. Фасси появилась на её пути с подносом в руках и резко остановилась. Взгляд домовички был полон укоризны.
— Что? — спросила её Гертруда. — Что не так на этот раз?
— Господин не любит, когда едят где-либо в замке, кроме обеденного зала, - произнесла Фасси со смесью почтения и раздражения в голосе. Мол, такие элементарные вещи — ещё и объяснять надо.
— А как господин относится к поеданию яблок на лесных полянах и берегах озёр, Фасси? Не возражает?
— Фасси не имела чести узнать мнение господина по этому вопросу.
— Что ж, тогда установим это экспериментальным путём. Соберёшь мне корзинку со снедью, Фасси?
— Как вам будет угодно, госпожа.
Картина сменилась на другую — кажется, более позднюю.
Промозглым октябрьским днём Гертруда сидела на подоконнике в библиотеке, закутавшись в плед и читая сочинение об основателях Хогвартса. Она так увлеклась, что не заметила, как рядом с ней оказался Ричард.
— Твоя бесшумность порой просто поразительна.
— Люблю тебя удивлять, дорогая. Почему ты сидишь на окне? Чем тебе не угодили кресла?
— Мне и тут хорошо, Ричард.
Тем временем он подозвал к себе Крофти. Гертруде всегда казалось, что этот эльф — себе на уме. Когда он медленно проходил по библиотеке со стопкой фолиантов в руках, глядя на неё искоса и что-то бормоча под нос, ей становилось слегка не по себе.
— Вот несколько новых книг, Крофти. Пусть Шерли впишет их в оба каталога, а ты — подберёшь для них место и отчитаешься мне. Я проверю.
— Да, господин. Крофти всё сделает в лучшем виде, мой господин.
Новое воспоминание. Опоздав в очередной раз после утренней прогулки на завтрак, Гертруда забралась на кухню, чтобы перехватить что-то поесть. Старый домовик Уиспи протянул ей ломоть рыбного пирога — в отличие от других, он воспринимал её как данность и никогда не демонстрировал недовольства её поведением. Она принялась за пирог, но тут в кухню заплыла её свекровь, Розамунда Гринграсс, и Гертруда замерла на месте. Аппарировать отсюда? Нет, уже поздно. Остаётся сидеть и жевать.
— Фасси, милая, — заворковала госпожа Гринграсс медовым голосом, — заварной крем был восхитительный, ласточка моя. Что бы мы без тебя делали? Подкрась его только в следующий раз лучше.
— Непременно, непременно, госпожа, - затараторила Фасси.
— Уэйли — это ты начищал серебро, сокровище моё?
— Уэйли очень старался, госпожа, — ответил тот, и Гертруда услышала, что голос его задрожал.
— Похвально, Уэйли, что ты старался, - после этих слов последовала многозначительная пауза, и Уэйли разразился рыданиями.
— А ты, Уиспи, драгоценный наш, чем занят?
