— Августа, откуда… — впрочем, терять время было незачем, решила Гертруда и навела палочку на фиал. Специалис Ревелио дался ей мучительно, но ещё хуже было то, что она увидала при его помощи. Она подняла палочку на Августу, но та была быстрее.
— Конфундо!
Мир завертелся перед глазами — облик Августы, на чьем лице появилась лёгкая улыбка, наложился на заострённые черты Шерли, фиал ожил и запорхал перед ней, как красующаяся фея, а коридор пополз под её ногами огромной змеёй. Где-то далеко чувство опасности распахнуло огромные крылья и взмыло в тёмное небо, и раздался крик Седрика, зовущего её по имени, озаряя пылающим фениксом наваливающуюся на неё ночь.
Седрик де Сен-Клер, вечер
Он очнулся с шумом в голове и с целым костром эмоций, которые накладывались одна на другую. Прежде всего, где он? В помещении, где он находился, царил полумрак, но он разглядел высокий полоток прямо над собой. Он лежал на чём-то мягком, но повернуться и рассмотреть помещение он не смог. Он вообще не смог двинуть и пальцем. Петрификус Тоталус? Видимо, он. Палочек в руках не было. И, судя по ощущениям, он был без плаща и связан. Гнев вырвался из костра эмоций, но потом его накрыла другая — Гертруда в опасности! Тревога и страх завертелись в одном хороводе с невыносимым бессилием. Ну уж нет, сказал Храбрец. Не бессилие. И Петрификус, и верёвки я смогу скинуть при помощи Эмансипаре без палочек и без слов. Вот только, что дальше? Аппарировать без палочек он не пробовал, но это не ощущается невозможным. Но где он, в конце концов?
— Дорогой господин де Сен-Клер, вы, как я вижу, пришли в себя? — услыхал он голос Мортимера Роула, и гнев снова накрыл все остальные эмоции, а внутренние волки вышли из своих укрытый. — Тысяча извинений за причинённые неудобства. Мне право же, очень жаль, но я смею вас заверить, что всё уже очень скоро закончится. Особенно если вы будете нам содействовать.
— Что вам от меня надо? — проговорил Седрик, ощущая, как гнев превращается в огонь внутри него — он сейчас вполне может сбросить с себя чары. Дождись хотя бы его ответа, сказал Мудрец. Надо понимать, что происходит.
— Одной малости: вы очень скоро всё поймёте. Но для начала — не угодно ли вам будет снять защитные заклинания с вот этой чудесной склянки? Я для этого сниму с вас Петрификус Тоталус, конечно же, — вы уж простите меня за него. Но заверяю вас: вы не сможете аппарировать отсюда — кабинет защищён Мунитусом. И, смею надеяться, вам, как магу крайне благоразумному, не придёт в голову совершать разные глупости — к примеру, нападать на нас? Поверьте, это будет напрасной тратой ваших драгоценных сил. Фините Инкантатем.
Седрик почувствовал, что может снова шевелиться, и поднялся — связана была только верхняя часть тела, так что он смог сесть на диване, на котором он находился и оглядеться. Кабинет господина Роула, судя по всему. На стенах — множество картин, и на большинстве из них — семейство Роулов или же просто их дети, Мелюзина и сын, — как же его звали? Впрочем, неважно. Что им нужно от него? На длинном столе лежали его вещи, вынутые из сумки-вместилища, а также обе его палочки. Седрик прикинул расстояние.
— Очень не советую вам что-либо предпринимать, — сказал Мортимер Роул, наведя палочку на Седрика. — Просто снимите заклинания со склянки с пламенем.
Пламя китайского огнешара переливалось рубиновым огнём в своём сосуде. Вестигорем Гертруды! подумал Седрик и тут же вспомнил, что она не обновляла его больше пяти дней. Его собственные чары — Инфрагилис, Фригус, уточнённое Репелло и руна владения — он обновил сегодня утром.
— Что вы хотите с ним сделать? — спросил Седрик.
— Нечто весьма занимательное, — начал было господин Роул, но его оборвал другой голос.
— Наложи на него Империус, — тихо произнесла госпожа Роул. — И достаточно болтовни. Время не ждёт.
— Империо!
Заклинание ворвалось в его внутренний ландшафт как нежный летний бриз, несущий спокойствие и облегчение. Впустить его — и не нужно будет ни о чём переживать, и не придётся слышать этот ужасающий рокот опасности, угрожающей где-то Гертруде. Впустить — и расслабиться, как от глотка вина, вырваться из плена гнева, страха и отчаянья. Впустить… Нет, не впустим — и внутренние волки оскалили клыки с глухим рычанием. Бриз затрепыхался пойманной в силки птицей, и волки окружили её со всех сторон. Храбрец наконец собрал свой гнев в огромный огненный шар и метнул в шипящий и пытающийся вырваться бриз. Вспышка осветила всё вокруг рубиновым светом, и вторжение в его разум прекратилось.
— Боюсь, дорогая, наш гость не хочет нам содействовать, — проговорил Мортимер Роул, тяжело дыша, и голос его потерял остатки дружелюбия. — Он сопротивляется Империо. Не так ли, любезный господин де Сен-Клер? Вы не внимаете голосу разума и чините препятствия. Право же, вы делаете только хуже и нам, и себе. Вы ведь понимаете, что вы в нашей власти, и мы сможем сделать с вами, что угодно, как, например… вот с этим чудесным инструментом. Вингардиум Левиоса!
