Лютня Седрика, лежавшая на столе среди прочих его вещей, поднялась в воздух и медленно поплыла в дальний угол комнаты. Затем прозвучало Экспульсо, и с жалобным аккордом лютня разорвалась на сотни обломков. Седрик ощутил новую волну гнева и велел Храбрецу готовить из неё следующий снаряд.
— До чего жаль… Но инструмент, конечно, можно завести и новый. Но вот если сломать, к примеру, пальцы, да так, что потом кости заново уже не собрать и не срастить…
Дверь скрипнула, и в кабинет проскользнула Августа Лестранж. Она подошла к госпоже Роул и проговорила тихо:
— Мама, ты же обещала, что мы ему не причиним вреда…
— Да, милая, конечно. Папа всего лишь шутит. Мы лишь сделаем то, что собирались, и никто, никто не пострадает. Как мы и обещали. Всем будет только лучше. Жаль, что господин де Сен-Клер этого пока не осознал…
Седрик недоумённо смотрел на Августу — что тут происходит? Лишь бы это не наложенный на него Конфундус, ибо тогда уже совсем непонятно, что делать. На всякий случай Храбрец распустил огненный шар туманом, который начал обволакивать внутренний ландшафт, сжигая всё лишнее, а Певец прошептал «Игнис Мирабилис», от которого волки спряталась в тени и пещеры. Вот это зря, сказал Мудрец. Волки ещё могут пригодиться, судя по всему. Пусть будут наготове.
— Придётся нам снять защиту самим, Мортимер, — произнесла госпожа Роул.
— На это уйдёт много сил, Элианора.
— Ничего, укрепляющим мы запаслись. К тому же, почему бы это не сделать Мелюзине? Давай, милая, усиленное Фините на всё, кроме Инфрагилиса — нам он не мешает, а руну придётся стереть усиленным и уточнённым Тергео. И не волнуйся — у тебя всё получится, а после этого — выпьешь укрепляющее.
Пока они это обсуждали, Седрик снова ушёл в свои мысли. А если вызвать патронуса? закричал Певец. Это возможно и без палочки, если напрячь воображение изо всех сил. Ведь случались с нами патронусы без палочек и слов? Случались, признал Мудрец, но ты и правда думаешь, что в таких условиях ты сможешь достичь необходимого эмоционального состояния? После ссоры с Гертрудой? Когда она в опасности, и ты не можешь ей помочь, будучи в плену у этих психопатов, которые непонятно что задумали, и сломали твою лютню? Спасибо, что напомнил, прошептал Певец. И всё же стоит попробовать. Если послать — то кому? Не Гертруде — ведь непонятно, что с ней сейчас, — а Айдану. Допустим, всего два слова, чтобы сказать, где я. И план Роулов, какой бы он ни был, сорвётся. А стоит мне вырваться отсюда, я смогу помочь Гертруде! Вот об этом я и буду думать. Образ Гертруды, живой и невредимой, обнимающей его, благодарящей за спасение и говорящей, что теперь она его от себя не отпустит ни на шаг, заполнил его мысли — он добавлял ещё слов и эмоций в эту сцену, пока не забыл, где он находится, и что происходит вокруг. Серебристый дракон возник перед ним…
— Скажи Айдану, что…
— Я, Мортимер Роул из Благородного рода Роулов, вызываю свой древний меч, Луцис Гладиус! — невероятно, как быстро можно это сказать.
— …я нахожусь в замке Роулов, — договорил Седрик, но господин Роул взмахнул светящимся мечом и зацепил крыло патронуса. Седрик ощутил уже знакомое ему жалящее чувство, и патронус потух. Роул наложил на него Силенсио и Петрификус Тоталус, и Седрик чуть не захлебнулся нахлынувшим отчаянием, а Элианора Роул подошла к склянке с огнём, с которой уже заканчивала возиться Августа. Нет, не Августа — черты её расплылись и преобразились, тёмные волосы сменились рыжеватыми, и постепенно девочка превратилась в Мелюзину Роул — каких здесь десятки на картинах. Госпожа Роул обняла её и сказала:
— Ты молодец! Что бы мы без тебя делали!
Элианора Роул, вечер
Детям в любом случае придётся стереть память об этом всём — это само собой. Мне это было ясно с самого начала. Но если возникнет необходимость прибегнуть к крутым мерам, лучше их всё-таки избавить от неприятных зрелищ. Пощадить бы и себя да закрыться в мастерской на часок-другой с кистями и красками… Ничего, скоро я доберусь до своей отрады, а пока нужно завершить начатое.
Глянуть бы в шар, чтобы посмотреть, как там яд действует на Гертруду Госхок, но с этим тоже пока придётся повременить. Сейчас главное — создать Чашу. Жаль, конечно, что такой удивительный артефакт проживёт совсем недолго, но нам он и нужен всего на один раз. Прославимся как создатели новых чудес как-нибудь в другой раз. Или, ещё лучше, дети прославятся. Ради них мы это всё и затеваем, как-никак. Что ж, Мелюзина сняла защиту со склянки — теперь за дело.
