«Кого укусит докси в конце зимы, тому повезёт в любви в начале лета», проговорила про себя Берна, слушая, как Айлин и Бенедикт обсуждают морковное зелье, рецепт которого Айлин мечтала сочинить. Все они сидели на скамье с горгульями во внутреннем дворе, наслаждаясь июньским теплом во время большой перемены.
— Понимаешь, я ведь мечтала найти панацею — от всех болезней снадобье, — говорила Айлин Бенедикту.
— Ничего себе! Думаешь, такое возможно? Болезни же очень разные бывают.
— Ну вот, и мне в мае прошлого года перед запуском Конфигурации сказали то же самое, — вздохнула Айлин. — Мол, надо цель иначе сформулировать: не одно средство от всех болезней, а найти снадобье для каждой.
— Это уже логичнее звучит, — согласился Бен. — Только искать придётся долго.
— Вот и славно: значит, цели в жизни не переведутся, — отвечала ему Айлин. — Но морковное зелье я всё равно придумаю — не от всех хворей мира, так хоть от некоторых оно обязательно спасёт!
— Почему именно морковное?
— Я бы рекомендовал плесень, а не морковь, — вставила левая горгулья.
— Ну… Почему бы и нет? — ответила Бену Айлин, игнорируя горгулью. — Могут же и у меня быть прозрения, в конце концов. Правда, Берна?
Берна лениво открыла глаза и посмотрела на голубое небо над головой. Мимо неё пролетела большая белая бабочка.
— Прозрения могут быть у всех, особенно если задействовать свои индивидуальные особенности, — изрекла она. Да, да, подтвердила леди Берна, именно «изрекла».
— Что? — спросили одновременно Бен и Айлин.
— Это мне профессор Госхок поведала. Она, выслушав мою историю, сразу вывела из неё целую теорию.
— Ну-ка, расскажи, — с любопытством в голосе попросил Бен.
— Да лень мне — она наверняка настрочит на эту тему очередной трактат. Через пару дней в библиотеке появится, могу поспорить.
— Ну, Берна, хоть в двух словах! — попросила Айлин.
— Давайте лучше я изложу, — изрекла правая горгулья. — Хотя где вам, детишкам, понять…
— Ладно, слушайте, — сказала Берна, задетая «детишками». — В общем, магические действия получаются лучше, если совершать их в системе со своими особенностями.
— Это как?
— Ну как-как. Вот у меня, например, накладываются ощущения: звуки на вкус и так далее — это моя особенность такая. И когда я изучила все её закономерности — то есть систему вывела, ясно? — я начала её подключать к работе с шаром, и сразу начались успехи. А мамаша Мелюзины, оказывается, шибко талантлива в плане рисования, ну и она тоже привязала это к работе с шаром. Но, как мне профессор Госхок объяснила, она меры не знала, работала с шаром всё чаще и с катушек слетела. Чуть ли не своим третьим ребёнком его представляла и силу в него вбухивала, как имбирь в коврижки. Она как бы рисовала видения в шаре, чтобы больше узнать, но перестала распознавать, где её фантазии, а где то, что показывает шар. Поэтому она и была так уверена, что всё у них сработает: нарисовала красочное будущее для деток и поверила в него.
— Спасибо, что рассказала, Берна, — сказала Айлин. — Эх, бедная Мелюзина! Что теперь с ней будет? И с её братом…
— Не знаю, — буркнула Берна. — Звонят, нам пора на латынь.
— А у меня тоже есть особенность: я голубей взглядом убивать умею, — крикнула им вслед левая горгулья.
— Это потому что ты косишь, — буркнула ей в ответ правая. — Они с ума сходят, пытаясь понять, куда ты смотришь, и врезаются в стены.
Берна не ведала, что будет с Мелюзиной, но она хорошо знала, что с ней происходит сейчас. Она жила с братом у Ноттов, которые приходились им родственниками, а родители их сидели, само собой, в тюрьме чародеев (эх, как там госпожа Блэк?) Говорили, что им предоставили выбор: если кто-то из них решится отдать через Грааль всю свою витальность Фильберту, то сможет выйти на свободу и вернуться с детьми в замок. Берна не знала, согласился ли на это кто-то из четы Роулов. Интересно, что бы сделала она сама, окажись она в таком положении. Отдала бы свою магическую силу ребёнку? А Мелюзину ей было жаль: она хорошо знала по своему опыту, что та может сейчас переживать.
Берна, Айлин и Бенедикт забежали в кабинет латыни за минуту до профессора Дервент и расселись по своим местам. Доставая перо и чернила, Берна увидела, что Эйриан и Эли так погружены в обсуждение чего-то крайне важного, что даже не заметили появления профессора. Ну, конечно, последние приготовления перед свадьбой. Сегодня они расстанутся после обеда и увидятся уже только завтра, на самой церемонии. Да что там жених и невеста — весь Хогвартс сегодня после уроков начнёт носиться, как муравейник перед дождём: школьные свадьбы обычно проходят с затеями и забавами, которые сами студенты и устраивают. А Эйриан наверняка сегодня соберёт девичник. Вот если бы меня позвали, подумала Берна, записывая правила употребления accusativus cum infinitivo.
