Пока профессор Дервент терпеливо объясняла эти правила Эльвендорку на примерах, Берна мысленно вернулась к разговору с профессором Госхок. Если с теорией про индивидуальные особенности всё было более-менее ясно, то вторая идея, которая родилась у профессора прямо у Берны на глазах, была куда мудрёнее. Расспросив Берну подробно про две песни, которые у той когда-то постоянно вертелись в голове (откуда она узнала-то? подслушивала, что ли, что Берна себе под нос мурлычет?), профессор Госхок тут же назвала это «настройкой на знаковое поле ситуации». Мол, некая происходящая ситуация, особенно магически насыщенная, создаёт своё знаковое поле, которое другие могут почувствовать и «прочитать». Вот Берна, как особо чувствительная, сама того не ведая, «настроилась» и читала. Что я такое читала? поражалась Берна, но спросить не решилась. Что ж, подождём трактата и на эту тему, сказал сэр Зануда. И Берна с удивлением отметила, что она ждёт этого даже с некоторым нетерпением.
— Thales docebat ex aqua constare omina[1], — медленно произнесла профессор Дервент. — Давай, Эльвендорк, найди тут accusativus cum infinitive.
Ага, найдёт он его, как же, хмыкнула про себя Берна. Разве что этот аккузативус сам ему ручкой помашет. Но Эльвендорк, к её удивлению, всё же справился, и профессор с облегчением перешла к чтению текстов. Опять epistula от кого-то нудного кому-то напыщенному, вздохнула Берна, но тут к ней на парту опустилась крошечная сова, сложенная из пергамента. Быстро глянув на учительницу и убедившись, что та на неё не смотрит, Берна развернула послание и пробежала его глазами. Вот это эпистула уже мне по вкусу, подумала она, стараясь не выглядеть слишком уж довольной. И обернувшись в сторону Эйриан, она сделала едва заметный кивок головой.
— Так вот, старинная валлийская игра «расплескалка», — сказала Эйриан. — Не могу сказать, чтобы в неё играли именно на девичниках перед свадьбами — там всё больше гадания всякие. Хочет кто-то погадать на женихов?
— Нет! Ну их! — послышались возгласы ото всех вокруг костра, и Берна к ним немедленно присоединилась.
— Вот и славно. Тогда играем в расплескалку. Как там наше вино, Айлин?
— Подходит уже, — ответила та, помешивая вино со специями в большом котле, стоящем прямо в костре. Запах из него вырывался необыкновенный — Берна в нетерпении облизала губы, и леди Берна призвала её вести себя прилично. Да тут все свои, отмахнулась от неё Берна.
— Итак, мы просто болтаем про всё на свете и попиваем вино. При этом роемся в своей памяти — ищем там шокирующие откровения про себя или других. Прежде, чем поделиться откровением, наблюдаем за другими — произнести его желательно, когда кто-то пьёт вино. А ещё лучше выбирать момент, когда пьёт та, кого откровение больше всего должно зацепить или поразить. До такой степени, чтобы расплескать вино изо рта. Ясно, в чем суть?
— Ну, вы меня не проберёте, — уверенно сказала Мэгги. — Не собираюсь я вином разбрызгиваться только потому, что кто-то из вас раскроет сердечную тайну.
— Это мы ещё посмотрим, — ответила Эйриан с хитрой улыбкой. — Победит та, кому удастся заставить большее количество игроков расплескать вино.
— А если кто-то… как бы это сказать, расплещет в другом направлении? — уточнила Августа.
— Это ты что имеешь в виду?!
— Ну, успеет проглотить вино, но закашляется, услыхав откровение. Или через нос польётся.
— Или уши, — вставила Хизер.
— А, ну это тоже считается! — сказала Эйриан. — Ну что, разливаем?
Все стали протягивать Айлин чаши, и та наливала в них деревянным черпачком горячее вино. Берне казалось, что она спит и видит сказочный сон — поляна в ночном лесу, освещённая жарким костром, пение ночных птиц, огоньки светлячков, загорающиеся вокруг них… И главное, её позвали на девичник Эйриан! Она подняла голову вверх и посмотрела на усыпанное звёздами ночное небо. День завтра будет прекрасный, без всяких дождей, а сейчас у неё в руках чаша с ароматным вином. Надо будет потом как-то ненавязчиво сказать Мэгги спасибо — Берна была уверена, что и она, и Августа очутились здесь благодаря ей. Ну и, конечно, благодаря недавним заслугам самой Берны. Она расправила плечи и смело отхлебнула из чаши.
— Я, конечно, подлила в котёл немного зелья эйфории, так что готовьтесь, — сказала Айлин.
И Берна одновременно с Мэгги выпустили фонтаном вино из ртов, а Эйриан сказала:
— Начало положено. Так держать, Айлин! Только в следующий раз говори правду, а не разыгрывай — суть игры в том, чтобы делиться сокровенным, а не подшучивать.
— Да кто ж разыгрывает? Я и правда добавила, — сказала она, и тут прыснула Хизер.
— А мы не того, не захмелеем? Вино, да ещё с эйфорией! — сказала она, вытирая рот.
— Да я же развела вино водой и сока ягодного добавила. А зелья эйфории — пару капель — для настроения. Дайте я хоть сама попробую, что вышло.
— А Бенедикт, между прочим, говорил, что собирается попроситься в ученики к Яге, — сказала Мэгги, и Айлин закашлялась, подавившись вином.
— Ух ты! — воскликнула Хизер. — А по какой стихии?
