— Нет, Гертруда, даже не пытайся, — закричал Меаллан и подскочил к ней, отводя рукой её палочку в сторону. Гертруда отшатнулась от него.
— Извини, — проговорил он и отступил на шаг назад. — Но прошу, не пытайся снять их. Это слишком опасно — для тебя в первую очередь! Даже если ты снимешь хоть один гейс — в чём я сильно сомневаюсь — у тебя уйдёт на это слишком много силы, и, что хуже всего, его тёмные чары могут переползти на тебя. А ещё я полагаю, что они связаны между собой: если снимать, так все сразу, но где столько силы взять? Мейв наложила эти гейсы в день своего рождения — помнишь, я говорил тебе, что точно знаю про усиление магии в такой день? В общем, не пытайся, я умоляю. За себя я не боюсь, но не хватало ещё на тебе проклятия.
— Какая мне уже разница? — проговорила она с горечью в голосе. — На мне и так уже проклятье. Седрик вернулся сегодня, ты знаешь об этом?
— Он вернулся? Нет, я не знал. Как он, что с ним?
— Всё с ним хорошо, просто замечательно, — чуть ли не кричала она. — Только меня он больше не любит: избавился от этого неудобства при помощи Эмансипаре.
Меаллан замер на месте, затем словно захотел шагнуть к ней, но сдержался.
— Гертруда, это ужасно. Поверь…
Ощущая, как рыдания подступают к горлу, она закричала:
— Уходи! Не говори ничего и уходи!
Он молча пошёл к двери, но она усилием воли подавила желание разрыдаться и окликнула его.
— Меаллан, погоди. Прости. Я не виню тебя за твой поступок. Просто мне сейчас очень плохо, и мне не стоит принимать никакие решения. Оставайся пока в Хогвартсе — по крайней мере, до конца семестра и экзаменов. И… спасибо за гармонизатор.
— Не за что. Так мы… поговорим про программу экзаменов в другой раз? — проговорил он тихо и долго смотрел на неё, ожидая ответа. Но она опустила голову, не желая встречать его взгляд и отвечать на его вопрос.
Услышав, как скрипнула дверь, Гертруда безвольно опустилась на пол, вдыхая запахи гари, дыма и пепла. Избавлюсь ли я когда-нибудь от них теперь? думала она, глядя на следы огня на резной ножке стола. Прорастёт ли ещё когда-нибудь на моих полях огнетрав? Гертруда попыталась вызвать внутреннего феникса, как она это сделала в спальне в Гринграсском замке, но у неё ничего не вышло. Она не знала, за что зацепиться теперь и как заставить себя хотя бы подняться с пола.
Звук, похожий на перезвон колокольчиков, внезапно заполнил пространство вокруг неё. Он нарастал и переходил в пение, и вот ниоткуда появилась сияющая птица, покрытая жёлтыми перьями с оранжевыми и красными разводами. Птица кружила над ней, издавая необыкновенное пение, от которого Гертруда внезапно нашла силы глянуть на себя со стороны и усмехнуться. Профессор Хогвартса, сидящий беспомощно на полу своего кабинета над горстью пепла своих нелепых страстей! Не пора ли вставать?
Она поднялась и стала разглядывать чудесную птицу. Ну, хорошо, я такое уже видела, сказала она себе. Это китайский феникс. И откуда же?
— Откуда ты взялся, красавец?
Феникс сделал ещё круг и опустился на стол перед ней, вытянув вперёд лапу. Гертруда увидала привязанный к ней свиток.
— Так ты ещё и почту доставляешь? Чем бы тебя угостить?
Но феникс уже сам усмотрел на каминной полке слегка сморщенное яблоко и за два взмаха крыльями и одно элегантное движение клювом он присвоил его себе как законное вознаграждение. Затем птица уселась на каминную полку и уставилась на Гертруду, склонив голову набок.
— Что ж, посмотрим, что за послание ты мне принёс.
Гертруда развернула письмо и, с трудом разбирая сильно изменившийся, но всё-таки узнаваемый почерк, принялась читать.
«Гертруда. Дорогая Гертруда.
Извини, что тревожу. Я остановился на том, что я идиот, но это не всё, что я хотел сказать.
Быть причиной твоей боли невыносимо, так что я надеюсь, что ты сваришь как можно быстрее сама-знаешь-какое зелье и положишь этому конец. Свои недостатки напоминать тебе не буду — уверен, что ты их не успела позабыть. Главное, не повторяй мою ошибку и не используй Эмансипаре.
Когда я это сделал, мой опустошённый внутренний сосуд мучительно долго не наполнялся вновь. Я уже решил было, что сумел добиться того, что не удалось достопочтенным Роулам — лишил себя магической силы. Это было бы логично, как сказала бы Нель, ведь моя любовь к тебе была настолько завязана на магию, что вырвать это можно было только вместе. Пока я находился в этом плачевном состоянии, на меня напал рэйем — уж не знаю, чем я ему не угодил. Вообще-то эти животные довольно мирные. Не имея возможности защищаться чарами, я отбивался голыми руками — вот руки и пострадали. Правую руку он глубоко рассёк своим рогом, и я думал, что всё, пришёл мне конец — если не от пустоты внутри погибну, так уж от потери крови точно.
