Рейгар послушно опустошил кружку и отдал ее девушке. Затем лег на кровать и закрыл глаза. Сначала ему казалось, что ничего не происходит. Он слышал, как убрала посуду Аннаэль, почувствовал, как она вновь села рядом и взяла его за руку. Затем начались странности. Ему показалось, что кто-то вошел в комнату и навис над ним. Это нечто не тронуло воина, но тот физически ощущал мощь и давление, исходящее от существа. Наконец, он не выдержал и открыл глаза.
И тут же испуганно попятился назад. Воин стоял над обрывом. Там, внизу под облаками, угадывалась река и лес, но что это были за земли, Рейгар не знал. Позади воина послышалось шипение. Он обернулся. Там, обмотавшись вокруг арки, которая, казалось, просела под его весом, восседал Зиверсал. Сейчас он казался еще больше, чем тогда в комнате. Широкий капюшон его переливался под тусклым солнцем подобно перламутру. Светлое брюшко было испещрено множеством шрамов, а мощные пластины чешуи чуть шуршали при каждом вздохе.
– Мой сын, ты откликнулся на зов и пришел ко мне.
– Да, мой Князь, – Рейгар чуть поклонился. «Как давно я точно также кланялся Даорану? Но этот посильнее будет».
– Знаешь ли ты, почему я захотел тебя видеть?
– Знаю, Князь. Я убил своего брата по крови. Но прошу, дай мне объясниться!
– Не стоит, – мягко прошипел Змей и улыбнулся. – Я знаю все про тебя и него. Самир… был преданным воином. И подарил мне немало душ. Но в какой-то момент он решил, что сможет стать равным мне. Потому даже хорошо, что ты его убрал. Это будет урокам всем остальным, извращающим мое учение. Однако не могу оставить тебя безнаказанным. Потому…
– Я должен принести тебе жертву? – с готовностью подался вперед Рей.
– Смотрю, Аннаэль-сашииналь подготовила тебя. Да, я хочу жертву. Младенца. Ты знаешь, о ком я, – глаза Змея хищно заблестели, и он облизнулся.
Рей задумался. «Знаю ли я, что такое младенец? Да, конечно. Черт, это сложнее, чем я ожидал. Одно дело убрать какого-нибудь бандита, и совсем другое – невинное дитя».
– Да, я знаю. Как мне сделать это?
– Мой алтарь повсюду. Прежде чем дитя издаст последний вздох, произнеси – приношу эту душу тебе, Князь-Змей, да послужит она тебе в твоих чертогах. И я явлюсь за ребенком.
Рейгар послушно склонил голову. Его одолевали сомнения. С одной стороны, он хотел нормальной жизни без кошмаров – но сможет ли он от них избавиться, если будет знать, что отправил на тот свет ребенка из-за собственного гнева? А что, если отказаться от всех сил и способностей, тогда Зиверсал простит его? Вряд ли. Да и не представлял Рей больше себя без них. «Я разберусь с этим. И постараюсь забыть».
Когда он снова открыл глаза, то вместо Князя увидел озабоченное лицо Аннаэль. Она прикладывала к его лбу холодную тряпку.
– Ты вернулся!
– А ты уже сомневалась? – усмехнулся воин. Он пошевелил рукой. Все его конечности отекли и с трудом его слушались.
– Ты проспал три дня! – воскликнула девушка. – О чем можно было говорить так долго?
– Я… и сам не знаю. Разговор был весьма недолгим. Князь хочет жертву, как ты и предполагала. Младенца.
Аннаэль испуганно обхватила себя руками.
– К-какого?
– Он не уточнял, но наверное уж человеческого.
– И ты согласился?
– А можно было не соглашаться? – скривился Рей.
– И как ты собираешься это сделать? – Аннаэль казалась очень напуганной.
– Я пока не знаю. Думал забрать ребенка у нищих. Лучше такая участь для него, чем жизнь в нищете, как думаешь?
Аннаэль казалась озадаченной.
– Ты думаешь, он имел в виду…
Рей вдруг хлопнул себя по лбу.
– Или нет! Можно взять уже умирающего ребенка! От какой-нибудь болезни. Его все равно ждет смерть, а так он поможет кому-нибудь. Ну, то есть мне поможет.
– Но ведь он мог выздороветь. Могли придумать лекарства от его болезни.
– Но не придумали, – холодно отрезал воин. Его начинали раздражать возражения подруги на его, казалось, безупречный план. «Мне, а не ей жить потом с этим решением». – Поэтому незачем продолжать его страдания.
Аннаэль ничего ему не ответила, лишь погасила свет и легла рядом. Рейгар не осмелился тронуть девушку – та казалась очень расстроенной его решением. Но медведь принял решение. И впервые за долгое время уснул глубоким крепким сном без сновидений.
***
