- Может и шляется. Хотя мы же далеко от опушки, - возразила им Дана. – Этот другой бы скорее всего в другом месте леса зашел.
- Зашел в другом, а вышел в этом, делов-то…
Еще минут пять они нервно орали втроем на все стороны вокруг. Никакой реакции.
- А может, он уже вышел из леса и ждет нас у машины? – предположил Сыч.
- Пойдем, в самом деле, к машине, и еще оттуда поорем. Может он бродит где-то возле опушки, ближе к машине, чем мы сейчас, и оттуда нас услышит.
Но у машины никого не оказалось.
- Кореец, мать твою!! – совсем уже яростно заорал Леонид. – Вылазь из леса-а! Поехали домо-ой!
Само собой, тщетной оказалась и эта попытка.
- Ладно. Поехали. Завтра в милицию пойдем, если к утру сам не придет. Лес тут небольшой, сильно не заблудишься, быстро найдут. - проворчал Сыч.
Они молча погрузили корзины в багажник и уехали, на прощание пару раз посигналив.
Утро началось со скандала.
- Ты совсем идиот? Зачем вот ты его взял с собой в лес, зная, что он ни ориентироваться не может, ни грибов не знает, да и кто он нам вообще? – Дана с угрожающим видом надвигалась на Сыча, вяло уминающего сосиску, стоя у окна. – Что мы теперь делать будем? А если его там медведь сожрет?
- Да нету там медведей, успокойся, мы там сто раз уже бывали, - Леонид устало – как будто не проспал почти девять часов – плюхнулся за стол и потянулся за чайником.
- И ты тоже хорош гусь! Сам, главное, вызвался за ним присматривать, и сам же упустил! Звони в полицию!
- Да позвоню, дай хоть пожрать. И вообще, раз встали раньше – могли бы и сами позвонить, - фыркнул Леонид, намазывая на хлеб паштет. – Тут, знаешь, время-то не стоит на месте.
- Зачем я вообще поехала с тобой в твой чертов отпуск? Ты же ребенок, тупой маленький мечтательный ребенок! Клады, грибы, деревня какая-то чертова! Тебе в отпуске больше нечем заниматься, только в перегное рыться?
- Уж всяко интереснее, чем за тобой по пляжу ходить и всекать каждому турку, который начнет к тебе катить шары. – буркнул Сыч, дожевав сосиску. – Или дома в зомбоящик залипать. Я тебя с собой не тащил, в конце-то концов. Сама напросилась.
- Да, потому что тебя, как выяснилось, без присмотра оставлять нельзя! Ты когда повзрослеешь? Двадцать пять лет человеку, а в голове – галоша! Какой, к черту, клад? Когда в наше время последний раз клад находили такие вот мечтатели-копатели? Лучше бы ты в танки играл по ночам, хотя бы не шляешься не пойми где и не занимаешься не пойми чем! Ответственности у тебя – ноль без палочки!
- Ребят, а может, вы не будете орать, а позвоните уже ментам и поставите их в известность, что у них в лесу чувак потерявшийся бродит? – примирительно взглянул на них Леонид.
- Сам позвони, - Дана сердито сверкнула глазами в его сторону, - и подробно объясни, при каких таких обстоятельствах он в этом лесу оказался. Все потому, что двое дяденек двадцати пяти лет от роду все еще не выросли из коротких штанишек.
- Да прекрати ты истерику уже…
В перебранку неожиданно вклинился стук в дверь. Сыч, вознамерившийся побриться, явно не изъявлял желания идти открывать, Дана, вознамерившаяся дальше промывать ему мозги, тоже мало интересовалась посторонним звуком, поэтому Леонид, залпом проглотив остатки чая, поднялся и пошел к двери.
На пороге стоял абсолютно живой и здоровый, даже при корзине и ноже, но мокрый – ночью опять был дождь – Кореец, и весь его вид говорил, что он весьма недружелюбно настроен к обитателям этого дома.
- Может, я зайду? – спросил он у раскрывшего рот в удивлении Леонида.
- А… да, заходи.
Он внимательно осматривал Корейца всю дорогу до комнаты, где тот воздрузил корзину, набитую подберезовиками, на старую деревянную лавку возле печки и уставился на Сыча, который невозмутимо елозил станком по намыленной физиономии.
Тот, видимо, не сразу сообразил, что за ним кто-то стоит. Дана и Леонид хранили тягостное, виноватое молчание.
- Да-а, мамка моя бы нам всем шеи намылила за такое приключение. - сказал Кореец.
- А? Что? – переспросил сонный Сыч, смывая с подбородка остатки мыльной пены. – Кореец? Ты как вышел?
- Как, как. Жопой об дверной косяк, вот как. Друзья называются еще. Слушай, Сыч, можно я тебе в глаз дам? Или лучше в нос?
Голос Корейца постепенно превращался в злобное шипение, и Леонид, почесывая коловшийся щетиной подбородок – в отличие от Сыча, он не заморачивался в отпуске бритьем – тревожно оглядывал пространство, ожидая махача, исход которого вряд ли решился бы в пользу Корейца.
- Ты как от Леньки отбился? Он же тебе сказал далеко не отходить.
- Я отбился? Вообще-то это он куда-то в сторону усвистал, пока я лисички резал, оглядываюсь – его и нет уже.
- Крикнул бы.
- Так, все, Кореец или как там тебя они зовут, давай переодевайся в сухое и садись за стол, кормить тебя буду…
- Не лезь, - сухо сказал Сыч, повернувшись к Дане, с деловитым видом воздружавшей на плиту кастрюлю, - дай сначала более дельные вопросы решить.
- Мой косяк, да, - вздохнул Леонид. – Грибы увели. А хотя…
- Ладно, проехали, - отмахнулся Кореец, - вышел же, никто вроде даже не порывался меня сожрать.
