В открытую форточку что-то неразборчиво крикнул уже знакомый голос. Спустя еще минуты три дверь распахнулась, из-за нее выплыло сначала облако запаха духов, а затем уже и появилась, собственно, хозяйка – ни тени сонливости, слегка накрашенная, в юбке – видимо, той же самой – и блузке, на этот раз уже другой, цвет напомнил Леониду ненавистные цветки картофеля сорта «синеглазка» - он не понимал, что красивого люди находят в этих цветках. Дурацким образом повязанная лента опять же болталась на воротнике, но уже белая.
- Кхм. Здравствуй. – Леонид откашлялся. В этот раз он унюхал духи и записал на подкорке, что парфюмерией эта дама склонна злоупотреблять. – Я зайду?
- Да, конечно. – Камелина тепло улыбнулась. – Я почему-то еще вчера думала, что сегодня ты придешь.
- Почему?
- Не знаю, предчувствие, может.
По скрипучей обшарпанной лестнице в четыре ступеньки они поднялись на веранду, он обратил внимание на странный стук, загадка разрешилась, стоило ему бросить взгляд на Юлию – она даже по дому разгуливала в туфлях на небольшом, но каблуке. Все это было очень странно и напрягало, но, в конце концов, не свататься же он приехал, так какая ему разница, во что одета хозяйка дома?
- Эм… А ты что, и дома так ходишь? – недоверчиво покосившись, спросил Леонид. – Или просто собиралась куда-то?
- И дома. Ну, почти так. Я тебе же не сразу открыла. Колготки надела и подушилась.
- Зачем? – вытаращил он глаза.
- Долго рассказывать, и я не думаю, что тебе это будет интересно, по крайней мере сейчас. Чаю? Кофе?
- Да не надо ничего, я дома поел.
Странное ощущение поднялось откуда-то из-под ложечки к горлу и сразу испарилось. Женщина ведет себя странно. Конечно, гостей в халате встречать не принято, но и не при полном же параде, причем незваных и в одиннадцать утра!
Они прошли в прохладную, тесную, пропахшую чем-то пряным комнату. Сегодня было прохладно, но солнечно, а Юлия, похоже, солнечного света не любила, потому что окна были занавешены темно-красными шторами с дурацкими кистями. Леониду интерьер не понравился – его бы воля, он бы вообще жил в квартире, больше похожей на офис захудалой фирмы – но показался уютным. Было бы, конечно, странным, если бы «минимализма» в интерьере придерживалась женщина.
- Так зачем же ты ко мне пожаловал, Леонид? – Она села в кресло и вытянула не слишком длинные, но красивые ноги.
- Затем, что не могу уже смотреть, как друг с подругой собачится. Надоело. Мы тут вчера ходили за грибами, взяли с собой чувака, с которым совместно снимаем дом в Комрихе. И потеряли.
- В смысле – потеряли?
- В прямом. Он в лесу до этого не бывал, ориентироваться толком не умеет, ну я и не заметил, как слишком далеко от него отошел. Мы по лесу потом бегали втроем, орали как резаные, но так и не вышли на него, а сегодня утром он сам пришел. Хотел нам в глаз дать за такую самодеятельность, но передумал. Хотя надо бы было, так-то.
- Так, я поняла, а друг с подругой почему собачится?
- Потому что подруге, как маме Римме из «Простоквашино», вечерние платья некуда надевать и отпуск она, как ей кажется, промотала на какую-то дурацкую деревенскую романтику. Да, собственно, нет в нашей жизни никакой романтики. Мы уходим по своим делам постоянно, она одна в доме торчит.
Камелина вздохнула.
- Один человек весной научил меня заваривать чай. Потом мы с ним поссорились, и заваривать чай я разучилась. Очень грустно.
- Это ты к чему?
- Да так, просто вспомнилось. Так что это даже хорошо, что ты не стал пить мой чай, он ужасен.
- Ты обещала рассказать про свой фриланс, - напомнил Леонид, - и про свои платья всех цветов радуги.
- Про фриланс помню, про платья – нет. Не надо со мной играть, пытаться меня пикапить или что там у вас еще есть. Отошью очень грубо и больно, все желание к охоте на дур пропадет. Я умею, ты не смотри, что я с виду безобидная девочка-припевочка.
- Ну, про платья я и так помню – это раз, а то, что мне это неинтересно – это два. Ну и пикапом я не развлекаюсь, это три. Все равно в голове у многих женщин сейчас то, после детального изучения чего станешь сепаратным маскулистом.
- Кем-кем? – Юлия вытаращила глаза.
- Ну, сепаратный маскулизм… Вот есть феминизм – про женщин, есть маскулизм – про мужчин. Второго, естественно, намного меньше. Так вот, он бывает сепаратным, как и феминизм – то есть люди просто отгородились максимально от другого пола. Никаких отношенек, никакой межполовой дружбы, общение по минимуму и исключительно по делу. Это я, конечно, перегнул, но все равно в моем возрасте пикапом заниматься неприлично уже. Но это все фигня, что то, что это, ты лучше про заработок свой расскажи, может, я тоже хочу сидеть на заднице и деньги зарабатывать…
- Наглый ты. Боюсь, легкого пути у тебя не будет. – Камелина покачала головой. – И хотелось бы, чтобы ты изменил манеру общения.
- Это как?
- Это так. Прекратил петросянить и разговаривать дурацкими терминами. Этим ты можешь развлекать Люсю из ларька, но не меня.
