- Юлька, ты сама говоришь, что чувствовать тепло можещь ко всем, но покажешь это только тем, кто тебе как-то близок. Мне, как оказалось, еще легче, потому что я к этому типу после этой его истерики с находкой моей медкарты остыла разом и внезапно. Что бы Ахмелюк ни сказал, может, он бы удивился, он-то тоже от меня такого не ожидал – это мне только во благо, потому что я заранее знаю, что не вернулась бы к нему. Пусть катится колбасой в Керыль, в Псков, куда он там еще собирался – лишь бы от меня подальше. Мне его брат-гомик гораздо приятнее, чем он. Гомики хотя бы не ломают людей в пользу своих хотелок. И не закатывают им истерики, если эти люди оказываются не такими, какими хотели эти гомики, это ничем не лучше.
- А вообще-то, ты права.
- Он сказал, что я не женщина, что я бесполезный кусок мяса, что он таких, как я, отправлял бы в государственные бордели для солдат. И ты еще считаешь, что я должна испытывать к нему хоть какие-то теплые чувства? А почему он тогда не пушечное мясо? Таких дебилов, которым интересно только размножаться, а кто того не может или не хочет, за людей не считают, мне лично в случае войны было бы ни капли не жалко. Всех жалко, даже зэков из штрафбатов. А этих – не жалко. – Иветта залпом допила остывший кофе. – Живет, как навозный червь. Жрать, срать, плодиться. Больше ничего не нужно. Тьфу. Тошнит. Да что мы все обо мне и об этом придурке? Расскажи о себе лучше.
- А что мне рассказывать? – спросила Юлия. – Ну да, тебе, наверное, Ирка уже сдала меня.
- Что ты за глупости несешь? – возмущенно спросила Ирина. – Никого я никому не сдавала.
- Да шучу, няш, шучу. Если бы мне было что скрывать, я бы так не сказала, но мне-то нечего.
- Ну и кто он? – внимательно уставилась на нее Ксения.
- Да так. Просто чувак. Но он не местный, что немного усложняет дело… впрочем, какая мне разница? Мне человек приятен, какое мне дело, откуда он?
- Ты как с ним познакомилась-то? – спросила Иветта.
Камелина совершенно по-девчоночьи захихикала, как школьница, запавшая на гопника-десятиклассника, который уже успел дефлорировать половину сверстниц.
- В супермаркете. Он сюда приехал с другом и его девушкой, она любит готовить, написала им список из кучи пунктов. Они перед витриной стоят и тупят, не понимая, что это за слово – я объяснила, что это приправа такая. Купили и убежали, даже спасибо не сказали. Ну, тот, который без подруги, меня потом отловил возле «Новой радуги» и предложил подвезти до дома, сказал еще, что там Кумашин расшумелся. Решила, лучше не рисковать, согласилась.
- Этим ты больше рисковала, - Ксения покачала головой, - а вдруг он маньяк-гастролер?
- Всех в разных гадостях подозревать – с ума сойдешь. Я ему, конечно, объяснила, что пусть даже не пытается, найдут его в тот же день, я знаю, кто он и как на него выйти. Но он ничего плохого и не намеревался делать. Отвез меня домой, мы разговорились, потом пришел в гости, вытащил гулять в промзону…
- В промзону? Мадам, да вы знаете толк в извращениях, - засмеялась Иветта. – В ресторан там, в кафе хотя бы, в клуб… Да хоть на Кувецкое поле, но в промзону?
- А что нам Кувецкое поле, если мы и так на нем живем и все там знаем? Тем более, ты знаешь мой вкус в мужчинах. Я от твоей ошибки застрахована, так как если бы ко мне начал подкатывать уже не твой, слава шишке ВИДа[1], Костя, я бы его раскусила и жестоко отшила за час. Причем отшила бы так, что он бы ревел как побитая потаскуха, а наутро в геи подался. Ты, Ветка, романтичная чрезмерно. Это тебя и сгубить может, будь осторожна.
- Это ладно, что дальше-то?
- Да все нормально. Он у меня сейчас. Они с этим другом дом в Комрихе снимали, но сейчас туда с подачи Ахмелюка еще какого-то парня переселили, он тоже съемный дом искал. Что Лене, он все равно в Нижний поедет в конце отпуска, если не насовсем, то увольняться со старой работы и забирать вещи. И мне бы хотелось, чтобы он оттуда уволился, вот. – заключила Юлия.
- Какого парня они туда переселили? – спросила Иветта. – Ко мне тут Ахмелюк приставал, чтобы я какому-то его знакомому мужлану сдала квартиру. Глупый. Так я и сдам квартиру мужику.
- Не знаю, не выясняла. Но они его называют Кореец.
- И что это за парень?
- Ветка, что ты ко мне пристала? Откуда я знаю? Я с ним не знакома. Леня говорит, он из комнаты почти не выходит, торчит в ноутбуке, он вроде как программист-самоучка. Как в песне. «Мне ничуть не надо ни женщин, ни мужчин, ни шоколада и не мармелада, не надо мне помады и крема от морщин, мне нужен Пикачу, мне покемона надо».
- А так я предлагала найти хозяев второй квартиры в доме на Подгорной, где сейчас живу, они отказались. Видимо, и в самом деле нашли…
- Как видишь. Ир, ты чего хихикаешь? Чего ты красная, как свекла?
- Да так, - Ирина силилась разгладить улыбку, но получалось скверно, - обсуждаете мужиков вы очень забавно. Каждая пытается своего выгородить, а другие утверждают, что он козел. Я вам даже рассказывать ничего больше не буду, потому что вам-то он уж точно не понравится.
