- Ты что, к журналисту надумала вернуться? – спросила Иветта. – У него там еще вши не завелись в его патлах?
- При чем тут журналист? Если уж на то пошло, журналист моет голову вовремя. Ты же у меня не спрашиваешь, нет ли у меня вшей. Нет, это не он.
- А кто? Колись давай!
- А не скажу. Придет время – сами все узнаете. А пока помучайтесь подозрениями, - улыбалась Ирина, - уж кто-кто, а Ветка его точно знает.
- Что? Ахмелюк? Ты с ума сошла?
- У нас в городе других мужиков, кроме Ахмелюка, нету, что ли? – уже более спокойно спросила Ирина. – Нет. Не Ахмелюк.
- Только не говори, что это…
- Ветка, перестань, прошу. – мягко сказала Юлия.
- Что перестань? Мне интересно.
- Тебе же сказали, сама все узнаешь со временем.
Как они ни пытались расколоть ее, ничего не выходило, и со временем разговор постепенно съехал на разные другие темы. Собрались они уже к вечеру, и когда Ксения первой объявила, что пора, кажется, заканчивать, так как будет тупо не на чем добраться домой, уже смеркалось.
Казалось, не успела Юлия забраться в автобус, как уже окончательно стемнело. С удивлением она отметила, что большинство немногочисленных пассажиров сидит в автобусе в осенних куртках. «Забавно, - подумала она, - двадцатое июля – а все уже достали осенние куртки. Одна я в одном платьишке бегаю. Похоже, что через три месяца уже будет зима. Я даже лето заметить не успела, ну оно и к лучшему».
Ей хотелось, чтобы Леонид ее встретил – начинался дождь, и идти по мокрой улице под пронизывающим ветром не было никакого желания. «За рулем этой маршрутки – мой отец, - думала она, глядя на бирку на кабине водителя с надписью «ВОДИТЕЛЬ: Камелин Виктор Константинович», - а я даже не могу попросить его доехать прямо до моего дома, это же недалеко, и все уже вышли, я одна тут сижу, и не могу, потому что меня ждет на остановке парень, который, скорее всего, уедет, как закончится отпуск».
Она не обманулась в своих ожиданиях, Леонид действительно ее ждал, и даже догадался захватить зонт, причем явно не для себя – он его не раскрыл. Он помог ей выйти из автобуса, взял под руку и раскрыл над ней зонт.
- Не скучал? – улыбнулась она ему.
- Нет, что ты. Как прошло?
- Да хорошо все прошло. Плохо то, что ты не скучал.
- Ну, знаешь, - протянул Леонид, - через год, если бы мы остались вместе, ты бы сама от меня отбивалась, чтобы я тебя хоть куда-то выпустил, и ты говоришь, что это плохо?
- А ты уверен, что не выпустишь? Я же тебе говорила, что не приемлю даже самой символической ревности.
- Да нет, я не об этом, почему сразу ревность? Может, мне без тебя скучно. Ты уже определись, хорошо это или плохо, что я и без тебя в силах найти, чем заняться.
- Вообще-то хорошо. – Камелина подмигнула ему. – Но когда одна из твоих проблем – нерастраченная нежность, не очень-то радостно слышать, что никто по тебе не скучал.
- Да успеешь еще потратить, какие твои годы?
- Большие, так-то.
- Тридцати, думаю, нет.
- Нет, до тридцати восемь лет еще. Что ты делал, пока меня не было?
- Да так. – Леонид чихнул. – Зачем люди сделали из секса какую-то долбаную священную корову, не знаешь?
- Ну, сама долго думала над этим вопросом – может, потому, что секс – это пластилин? Это универсальный инструмент, с помощью которого можно управлять людьми.
- Так, поподробнее…
- Сейчас домой зайдем и все узнаешь. Ты обед доел, кстати?
- Да мне есть не хотелось. Разогреешь, так поедим.
Зайдя домой, они уютно устроились у незанавешенного окна, затянутого совершенно осенней чернотой, сквозь которую в стекло хлестал разошедшийся дождь.
- Ты говорила про универсальный инструмент. – напомнил ей Леонид.
- Да. Видишь ли, зачем люди что-то делают? Что их вдохновляет?
- Ну, желание хорошо жить, удовлетворять свои потребности…
- Вот! – Камелина подняла палец. – Потребности – главное слово здесь. Секс – это потребность. Не у всех людей, но у большинства. Секс – это мерило успеха, из вас культура сделала касту охотников – поэтому-то и считают, что женщине неприлично первой подходить, и неважно, нравится ей этот мужчина или нет. А из нас она сделала касту жертв, нашим количеством меряются, как килограммами сала на добытом медведе. Поэтому с помощью секса вертеть людьми очень просто. Ты понимаешь, людей – и вас, и нас, - травят этим культом отношений «охотник-жертва» с самого раннего детства. Да, бабников не все любят, но к ним относятся с пониманием. И уж точно положительнее, чем к блудным женщинам. Естественно, все это вызывает со временем взаимосвязанную реакцию: женщины заинтересованны в том, чтобы завысить планку, которую нужно преодолеть такому охотнику, чтобы получить желаемое, и таким образом само ядро потребности подменилось – с гармоничного существования с конкретной женщиной на количество этих женщин, которых удалось развести на секс. Заметь, даже не на отношения, не на благорасположенность, а тупо на секс. А мужчины в свою очередь устроили из секса спортивные состязания и мерило для выстраивания иерархии. Ты девственник – ты лох, неудачник, а может еще и педик, - ну сам посуди, Леонид, вот что это за глупости?
- Так это же…
