- Это грустно. Только не подумай, что я свои выставила только в пику твоему нежеланию переезжать сюда. Я правда не смогу жить больше нигде, только здесь. Ты мне очень дорог, я не хочу тебя терять.
- Ты так говоришь, как будто я сплю и вижу, как бы мне от тебя отделаться. Хотел бы – молча бы свалил в туман!
- Я рада, что ты не хочешь. – Юлия подошла к нему, обняла и уткнулась носом в плечо.
- Знаешь, у меня есть один вариант. Не знаю, понравится ли он тебе. Но, помнишь, ты говорила про саморегулирование? Он в некотором смысле таковым и является.
- Какой вариант?
- Я сейчас уезжаю в Нижний, выхожу на работу, пока продолжаю работать… но связи с тобой не теряю, мы будем общаться по скайпу, по соцсетям, там уже выберем удобный способ – их много. Мы с тобой переждем немного времени, допустим, август с сентябрем… и посмотрим, что с нами стало. Если кого-то поедом заест тоска, будем решать эту проблему. Я заранее говорю: кто к кому поедет первым – понятия не имею. Но в любом случае ситуация как-то отрегулируется сама собой.
- А если у тебя в Нижнем появится местная девушка, как мне быть?
- С чего ты взяла, что она появится? У меня ее нет, не было и не будет в Нижнем, у меня ты есть, а там уже, конечно, зарекаться не стану, но это будет в любом случае с оглядкой на отношения между нами, верно? Если решим разойтись и оставить все как есть – может и появится. Но до этого – точно нет.
- Логично, черт побери, - согласилась Юлия. – И все равно, всегда помни: больше всего я хочу, чтобы ты был рядом. Мы знакомы без году неделя, у нас не было близости, но я этого уже хочу.
- Так и я хочу этого же…
Тем временем сборы завершались. Часовая стрелка неумолимо ползла к цифре 1. Юлия нажарила ему сосисок, обильно посыпав специями, нарезала хлеба и сыра, налила горячего чая в термос.
- Забирай, пусть у тебя будет дополнительный стимул вернуться, чтобы отдать мне его назад, - сказала она в ответ на возражение Леонида: да не надо, дескать, чаю.
День был таким же непонятно-блеклым, как и утро. Небо дождя не обещало, но было затянуто неприятного молочного оттенка пеленой, хотя солнечный свет через эту пелену пробивался легко. Ветер стих, воздух начал нагреваться, появилась духота – видимо, к вечеру опять соберется все-таки гроза. Они стояли возле «девятки» Леонида. Тот уже разложил в машине еще раз все как надо и завел мотор немного прогреться – странный дефект устранился сам собой, возможно, просто сломался датчик температуры или, что еще более вероятно, это был элементарный глюк электрооборудования.
- Да что ты так, - сказал он, посмотрев на стоящую неподвижно, как изваяние, Камелину. – Не прощаемся же. Связь же не теряем.
- Не теряем, да. Но все равно – одно дело, когда я тебя вижу на экране, и другое – когда я могу подойти к тебе, обнять, прижаться, сказать что-нибудь ласковое. Накормить, поговорить с тобой, в конце концов, совершить уже акт близости.
- Что-нибудь ласковое ты и по скайпу сможешь сказать, разве нет?
- Смогу. Я все смогу. Может быть, я тебя не дождусь, но я тебя не потеряю.
Юлия подошла к нему, обняла, ласково поцеловала.
- Иди. Пора.
Вздохнув, он оторвался от нее, сел за руль, включил передачу. Спустя минуту габаритные огни задних фонарей скрылись в странной дымке, ползущей по земле. Постояв немного, глядя вслед ему, Юлия вернулась домой. На незакрытом, забытом ноутбуке шла онлайн-трансляция местного канала «Керыльские видеосети», который в «непопулярное» у зрителей время показывал главным образом видеоклипы. Камелина безнадежно уставилась в монитор.
«Стой, не бей мою любовь, зачем такая боль? - ты больше не со мной, не со мною…» - надрывно вопрошала на сцене какая-то незнакомая ей певица в огромном красном платье, энергично размахивая левой рукой в длинной красной же перчатке[1].
«Ты не со мною! Ты не со мною!».
Юлия уронила голову на сложенные на столешнице руки и громко, горько, безнадежно разрыдалась.
[1] Аника Далински – «Не бей мою любовь».
XVII
Все ждали, что лето закончится в июле, а в районе сегодняшнего дня – то есть двадцать шестого сентября – пойдет первый снег, но ошиблись – первая половина месяца еще как-то худо-бедно напоминала нормальный сентябрь, а во второй ударило такое пекло, какого не нашли в полуторавековой истории наблюдений даже метеоаналитики на телевидении.
- Духота какая… - пожаловалась Ирина, с видимым трудом крутя ручку стеклоподъемника. – Хоть комаров уже нет.
- Одна радость в жизни, - согласился Букарев, - ну что, еще попробуешь?
- Может, не надо?
- Пробуй, не бойся. Здесь все равно никто не ездит.
