– Даже ему. Люди твоего брата пытаются его прикрывать. Но всем становится все сложнее и сложнее притворяться. – Король Райан отставил бокал в сторону. – Я ничего не имею против того, что человеку нужно время наедине с собой. В конце концов, мы заполонили его дом. Но дело не только в этом. Его суждения по некоторым вопросам… несостоятельны. И когда я выговариваю ему за это, единственный ответ Вентилласа – его отставка.
– И сколько раз он уже предлагал?
– Четыре. – Одно слово, но наполненное отчаянием. Король Райан встал. – Он и мой брат. Я люблю его, как своего брата. Он предложил моей семье убежище. Это долг, который нельзя оплатить. Но мы с Вентилласом и Амадором несем ответственность за безопасность и управление нашим государством. Это я тоже должен учитывать.
Кас молчал.
– И что вы хотите, чтобы я сделал?
– Ничего, Кас. Не сейчас. Я только хочу, чтобы ты знал. – Король Райан бросил взгляд на Вентилласа, тихо добавив: – Мы все горюем по-разному. Делаем то, что можем.
Когда король Райан ушел, Кас снял со своего брата плащ и убрал в сторону. Потом стащил ботинок. Вентиллас наконец очнулся, когда Кас потянул за второй. Он приподнялся на локтях и окинул его мутным взглядом.
– Что ты делаешь?
Кас поднял ботинок.
– А на что похоже?
Вентиллас огляделся вокруг. В глазах мелькнуло осознание. Он резко сел и со стоном обхватил голову руками. Кас налил в чашу воды и протянул Вентилласу, который осушил ее залпом.
– Как я здесь оказался?
– Я тебя принес.
Лицо Вентилласа выразило всепоглощающий стыд.
– Через весь донжон?
– Я шел подземными проходами, не переживай. Никто не видел.
Вентиллас, испытав облегчение, закрыл глаза. Потом снова открыл и спросил:
– А откуда ты узнал, где я?
Кас выдал историю короля за свою собственную.
– Я пошел прогуляться. И увидел, как ты выходишь через ворота.
– О.
Кас сел на кресло у кровати.
– Мне жаль насчет Кемена. Очень жаль, брат. Я и не думал…
Вентиллас отмахнулся от его извинений.
– Тебя слишком долго не было дома, чтобы об этом думать. – Он протянул Касу чашу. – Иногда я и сам забываю… На час или два – я обо всем забываю. А иногда…
– Как вчера, – закончил Кас.
– Да. – Вентиллас снова лег и уставился в потолок. Прошло некоторое время, а потом он сказал:
– Сорна ушла.
От Кемена к Сорне.
Кас отреагировал не сразу.
– Что?
– Она оставила записку Кухарке. Несколько торговцев собирались уезжать из города, направляясь на юг. Сорна поехала с ними.
– А она… что-нибудь еще сказала?
Вентиллас повернул голову к Касу.
– Что она очень сожалеет насчет Фаро. И считает, что ее отъезд будет лучше для всех. Она надеется, что ты не будешь думать о ней слишком плохо. По крайней мере, не всегда.
Ощущать груз вины было еще тяжелее, чем нести через полгорода брата.
– Вентиллас. Это ее дом.
– И она сама решила уехать. Она всем обеспечена, Кассиа. Иногда лучше начать все сначала. – Вентиллас закрыл глаза, и через несколько мгновений его дыхание выровнялось. Он уснул.
Золотая монета, королева. Этим вопросам придется подождать. Кас снова приступил к раздеванию своего брата и его укладыванию в кровать, словно Вентиллас был ребенком, а он – взрослым. Они поменялись ролями – еще одна странность в этом непривычном новом мире.
Абриль никто не видел уже несколько дней. Об этом Лина и Кас узнали, приехав следующим утром на постоялый двор, где она жила.
– Художница? – переспросил хозяин постоялого двора, поприветствовав Каса с восторженным удивлением. Худощавый мужчина с добродушной улыбкой и большой родинкой на щеке знал Каса с детства. Его заведение было уютным, с потрескивающим огнем в камине и разложенными повсюду веточками розмарина. Столы были пусты. Большинство гостей еще пребывали у себя в комнатах и готовились к новому дню.
– Я не видел ее со вчерашнего дня… нет, с позавчера. Да, верно.
– То есть уже два дня? – Лина откинула назад капюшон своего зеленого плаща. Ее нос и щеки раскраснелись от холода. Стоявший рядом с ней Кас дул себе в ладони, пытаясь их согреть, тоскливо глядя на огонь. Они ехали сюда через утренний туман и мороз, пронизывающий до костей.
– Да, леди. Она страдает от ужасных головных болей, – пояснил хозяин. – Таких, которые совершенно лишают сил. Ее сестра носила ей еду.
– Я не знала, что у нее есть сестра. – Лицо Лины выражало одновременно тревогу и обреченное смирение. Она сказала Касу: – Ну, это конец. Я не смогу тревожить того, кто так болен. Схожу только их проведать. Вдруг Абриль нужен доктор?
