Кочкин выслушал его, затем позвонил начальнику мехколонны и пригласил его, а также секретаря парторганизации, председателя месткома профсоюза и председателя группы народного контроля. Минут через двадцать все уже были в кабинете.
— Слушайте, товарищи, — произнес Кочкин, усадив их, — в вашем коллективе знают о решениях Шестнадцатого пленума?
— Конечно, — ответил парторг. — Мы эти решения проработали на открытом партийном собрании, затем провели соответствующую работу в бригадах и на участках. Наши люди горячо одобрили эти решения, считают их выполнение кровным делом!
— Ну, а если без этой напыщенности, по-простому? — сказал Кочкин.
— Решения пленума известны каждому! — воскликнул начальник. — Мы их прорабатывали на собрании.
— Значит, голова диспетчера Туракулова, — произнес Кочкин, усмехнувшись, — имеет защитные свойства. Полюбуйтесь! — Он подал ему стопку путевых листов.
— Да, тут что-то не то, — произнес начальник, внимательно изучив путевку бригадира. Он вытащил из кармана миниатюрный калькулятор и заново пересчитал данные. — Разберемся, виновника строго накажем!
— Не забудьте сообщить своему тресту исправленные итоги, — сказал Кочкин, — немедленно!
— Будет сделано. — Мехколонновцы вышли из райкома вместе с Негматом. Садясь в машину, начальник бросил ему: — Нехорошо начинаешь, директор. Разобрались бы сами, без райкома…
То, что новый директор аннулировал приписанные рейсы, а с ними и все, что следовало, что он лично начал проверять расстояния, распространилось по базе уже на следующее утро. Об этом говорила «молния», висевшая у проходной. Шоферы насторожились. Решили повременить с «липой», особенно в те дни, когда директор появится на местах их работы.
В один из последующих дней позвонили из Ташкента, из министерства автотранспорта. Поинтересовались, почему упала производительность труда и как складываются дела в бригаде Раимова. Оказывается, «передовики» находятся на контроле самого министра. Негмат ответил, что результаты ниже прежних, но они — реальные. Бригада же Раимова работает, как и все остальные, в натяжку выполняет дневные задания.
— Что случилось с ней? — спросил голос в трубке.
Негмат обстоятельно объяснил причину, но его не дослушали, внушили строго:
— Передовиков нужно поддерживать, товарищ Урунов!
На третьем курсе в институте проводится семинар по экономике автомобильного хозяйства. Студенты, в том числе и Негмат, больше недели готовились к нему, заново штудировали учебники, вспоминали примеры, что приводились преподавателями в лекциях, придумывали свои, которые, по их мнению, должны были положительно сказываться на финансовом состоянии автобазы, увеличивать прибыли. Семинар этот был очень важным прежде всею потому, что по его итогам решался вопрос — назначить студенту стипендию на следующий семестр или нет. Поэтому его чаще называли семинаром по экономике студента.
Есть азбучные положения, которые, при умелой их постановке, должны обеспечить эффективность деятельности автопредприятия. Это, к примеру, увеличение коэффициента использования парка, то есть вместо запланированного числа машин выпускать на линию больше. За счет правильной эксплуатации техники, своевременного ухода за ней, применения каких-то новых, придуманных форм увеличения сроков, словом, возможности тут неограничены, все зависит от мастерства, ума водителя. Немаловажное значение имеет и предварительное изучение трассы, ее рельефа. С тем, чтобы, используя инерцию скорости, выключать двигатель, и таким образом экономить горючее. Само собой разумеется, сокращение управленческого персонала и всяких непроизводительных расходов также должно способствовать благополучию экономики. И на этом семинаре, помнится, Негмат выдвинул идею замены персональных машин руководства автохозяйства, в основном «Волг», на малолитражные. Каждая такая замена на сто километров пробега дает экономию в шесть-семь литров высокооктанового бензина.
— Кто едет в «Волге»? — задал вопрос Негмат и сам же ответил: — Директор. Или главный инженер. Может, начальник отдела эксплуатации. Редко, когда машины этих людей загружены полностью. В основном «Волга» везет одного. А когда его нет, шляпу. Да, да, ребята, шляпу, — подтвердил он под дружный хохот группы. — Вы только приглядитесь к персональным машинам, убедитесь, что я прав. Почти на каждой машине, на полочке заднего стекла, лежит шляпа. Фетровая или соломенная. Лежит, когда владелец ее сидит в кабинете, в театре или в гостях. Это как колышек, которым когда-то искатели золота столбили свои участки. Бог с ними, со шляпами. Главное, одного человека вполне успешно может возить и «Москвич» и «Запорожец». К тому же не обязательно руководителю автопредприятия иметь еще и шофера. По-моему, даже стыдно иметь его.
