Широкие полномочия — одно, а применение их — дело совсем другое, Негмат это понимал. Поэтому, став директором автобазы, он решил сначала приглядеться, понять механизм приписок, которые совершались не в конторе, а там, где машины работают. С бригадой МАЗов было ясно. Написав приказ о вступлении в должность, Негмат вторым параграфом закрепил за каждой машиной прицеп и установил на него план. Теперь уже невозможно было бы выполнить две пятилетки за одну. Да этого и не нужно было делать. Если бы каждый производственник на своем месте выполнил план честно, всякие «сверхнормы» были бы ни к чему. Они только запутывают учет, вводят в заблуждение госплан, а в конечном итоге страдают те же предприятия, откуда они исходили. Им же устанавливают так называемые напряженные задания, им определяют экономии горючего, резины, смазочных, исходя из достигнутого, в котором было немало другого. Главному инженеру Бегматову Негмат приказал обеспечить исправность спидометров всех машин бригады, причем этот счетчик должен быть запломбирован, как того требуют условия эксплуатации.
— Что ж, теперь, выходит, на нашей автобазе не будет бригады, подхватившей патриотический почин? — с усмешкой, вроде бы издеваясь, спросил Раимов утром, когда слесари устанавливали трос спидометра на его автомобиль.
— Почему же? — ответил Негмат. — У вас лично никто права участвовать в этом движении не отнимал, как и у всей бригады, впрочем. На прицеп должен быть план, это требование инструкции.
— Дураков нет, — снова усмехнулся Раимов, — они уже давно перевелись. Таскай прицеп, а все будут списывать по норме. Этак сразу в трубу вылетишь.
— Вы вроде бы сознательный водитель, бригадир, передовик, — с упреком сказал Негмат, — а того не знаете, что в таких случаях устанавливаются повышенные нормы списания. Так что об этом не беспокойтесь. Вам что действительно нужно сделать, так это знать на отлично маршруты своих рейсов с грузом и без него, слаженность работы с экскаваторщиком. Ведь можно с первого захода точно стать под ковш, а можно минут десять провозиться с этим. Вот тут и ищите резервы, Хамид-ака. — У Негмата не было желания ссориться с бригадиром, да и вообще с кем-либо из членов коллектива. «Действуйте спокойно, не поддавайтесь на провокации, старайтесь показать людям, что вы проводите в жизнь партийную линию». Это были слова Халилова, когда он приехал к нему с направлением райкома партии.
— Все равно ничего не получится, — сказал бригадир. — Мы не привыкли так.
— Придется привыкать, — сказал Негмат. — В добрый путь! И не забудьте глянуть на плакат у ворот.
А там на большом жестяном щите нарисована красивая блондинка с розовым малышом на руках. И подпись: «Возвращайся благополучно, папочка!» Этот плакат заказал Ташпулатов, вернувшись из Сочи. Он там побывал на какой-то автобазе, увидел плакат, попросил фотографа сделать с него цветной снимок, а когда приехал домой, то тут же нашел художника и, заключив с ним трудовое соглашение, вручил ему фотографию. Ну, вот и постарался на… полторы тысячи рублей. Для плаката сделали специальную арматуру из стальных уголков, поставили на место, и блондинка с белозубой улыбкой стала для шоферов автобазы такой же привычной, как штурвал машины. Правда, те, кто был женат на смуглых узбечках, подшучивали, мол, пусть Нурмат-ака сначала сосватает каждому по такой красавице.
— Эх вы, охламоны, — говорил им директор, первые две недели больше всех любовавшийся плакатом, — это же символ. Ее можно было нарисовать и узбечкой, и кореянкой, и даже негритянкой. В ее образе запечатлена мать, хранительница очага…
— Ладно, директор, — произнес Раимов, сплюнув, — гляну на нее. Только она порядком поблекла, пообшарпалась. Нужно новую намалевать, — он сел в кабину, сильно хлопнув дверцей, и резко нажал на газ. — Обязан спешить, не взыщите!
Остальные мазисты не последовали за Раимовым, они выезжали как всегда степенно, без суеты и лишних разговоров. Приказ о спидометрах и твердых планах на прицепы они восприняли беспрекословно, во всяком случае, как бригадир не драли глотки, приняли как удар судьбы, а выяснение отношений с начальством оставили на долю своего вожака. Они верили в Раимова, знали, что тот обязательно найдет выход, не может не найти.
«А плакат и впрямь ободрался,» — подумал Негмат, глянув на него. Он приказал снять его, разобрать арматуру и отнести в кладовку.
Мазисты работали на укладке грунта в тело плотины. Негмат поехал туда, посмотрел, как организована работа, спидометром своей машины измерил расстояние от карьера до плотины, то есть определил «плечо». Вечером, когда бригада вернулась и, помыв машины, поставила на стоянку, Негмат пригласил всех в красный уголок. Там уже находились председатель месткома Тухватуллин и секретарь партбюро Турдыев. В их присутствии он решил обсудить итоги работы за день.
