Никон без слез поворотил. Утро для Аконта и Диаса началось поздно следующим вечером. В историю Проба не поверили отчасти, монета не убедила, делирий у тебя. А паспорта – есть, Ишот сделал, возможно и Проб распорядился.
– Ты ведь не видел его смерть! – Диаса Аконт звал на «ты».
– Кто его оставил в живых бы!
– Знаешь, Диас. Представь мое влечение. С нею было очень хорошо, но что-то не то, не нравилась фигура и лицо.
– Малой, давай еще?
– Кто тебе малой? – себе улыбаясь начал Аконт. Тот ему точно в подбородок.
– Стой! Он ребенок! Сын почти Проба!
– Я спас вас. И твоего Проба, и этого, – Диас драматично показал линии ладони.
– Кэмерон! Только что, между нами сделал сотрясение! Жилец, – и выхватив из кармана найденный под ящиком с коньяком заряженный самопал – выпустил что было в не ждавшего Диаса.
– Долг украсим, – начал Аконт, но Проб тащил его к выходу. Надо найти кого, можно, на банях переждать.
На выходе встречали трое в штатовском. В одном из них Аконт узнал родную.
– Это очень секретно. Я улетаю в галактический полет, программа на другой планете, мягко говоря. Понимаешь, внутри она, что удариться о лед мартовским утром, и там наши зонды построили лимы. Огнеупорные. В общем, увидимся скоро. Кстати, я не твоя настоящая. Вчера сказали, что мой не мой, а мой другой, и мне меньше на шесть лет, а значит как я могла тебя, хотя мой генетический материал превосходен. Делай что хочешь.
Обнялись.
– Будем на видеосвязи!
Тир пустил слезу.
– А ты – смотри не балуй особо, – понял, – заметил один из прочих Пробу, и пнул в его сторону кленовых листьев.
– Это правда ты? – он был горд за нее. Герой. Аконт размахнулся и случайно ударил Проба по лицу тыльной стороной. Что-то им владело. Проб виделся, указание быть лучше и смелее. Сейчас задачи есть и задание.
– Погнали в «Жемчужину», – спросил, улучив момент, показывая, нужно уйти чтобы окончательно не растрогать.
– Куртку теплую одень! – сказала Лайки.
– Но жарко очень, – сказал снова Проб.
– Значит, в другую сторону, – отрезал один из сопровождающих и подтолкнул остальных.
Точно так? Все вдруг сложилось пополам, живое пространство, словно открыл в горах глаза и очутился на поляне, ярко освещен был миг – распадок между холмами, север. Тундра отцветала к зиме, но подавляющим цветом был зеленый, умело переходя в зоны синего, багряного и всей гаммы.
– Я замираю, – нагло заявило нечто близь.
Аконт удивился. Один на земле.
– Я умер? – зачем заспорил Аконт.
– Сдох, – был ответ.
– О нет, – он огляделся в поддельной пока панике, появилась боязнь открытых пространств. Захотелось в комнату, включить экран. Ты тот Глашатай?
– О да. А ты.
– Снова? Что хочешь от меня?
– Подожги меня.
– Я сгорю с тобой! Кроме всего, видимо ты не он, а то, что говорит от имени его, враг, раз хочешь уничтожить объятия врат, баг.
– Побеспокоюсь о нем! – говорил Проб в это время, держа аконтово тело. – Такое было, в четверг прошедший.
– Пригласил, – сказал один пришедших. – Контролируем. Вам совет идти. Его вылечим, не волнуйся, ладно, – потрепал Лайки вне бедра.
– В дни наши вип-пациентов как только не лечат! А ты, – он повернулся к Пробу. – С ним побудешь.
– Где, – не внял Проб, – побыть?
С машины бежали четыре и водитель. Проба повалили, Аконта понесли, плавно тараны ахейцы.
– Будет, – с прежним видом вещал тот же, – спесь умерить!
Тир очень хотел посмотреть лицо сволочи. Видела бы Лайки! Руководители государства! Вспомнил Проба, Проста – что за люди. Цвет акации.
– Пустите, – приказал другой. – Поехали.
– Куда будем? – опять Проб.
– В предстоящее, – и улыбаясь, он ударил таки (локоть – поворот – ансвер) Проба, и ребром по трапеции.
– Не надо засорять, вы не мания, – процедил один из них и удачно плевал.
– Что за мерзости! Стивенс!
– Извини, – адресат снова харкнул. – Не могу держаться.
– У меня тоже, – начал Проб. – И там.
– Не то там, – звякнул Стивенс.
– Хватит, может, – потянулся другой.
– С чего командуешь, – произнес последний.
Его успокоило. Вдруг достал Стивенс рогатку и направил на обидчика.
Он несильно языкнул, с примирением приподнял рукав.
Никто не держал Проба. Аконт начал приходить в себя. Проб закинул его на спину, и пока вокруг спешили успокаивать наперебой Стивенса, ушел вниз по улице.
– Где мы?
– Жив, Аконт! Правда, не знаю, насколько. Мир против нас!
Прохладная московская ночь.
– В группу, значит, не надо возвращаться, – произнес он.
– Да что ты, люблю слово путяга, жаль жизнь прошла мимо! У нас только и есть с тобой три миллиона долларов от Проба. На твое воспитание, а мешают – и те и эти, еще и вот теперь.
– Откуда у него средства?
– Много не знаешь. Хотя не отключись, мы бы не сбежали.
– Поверстаем за бугор, – смело хрипотнув, предложил Аконт.
– Что.
– Только за девушку ту переживаю, что была в плену со мной. Лорин? Те ли подсказывает воспоминание. Нет. Понравилась мне, что прибавить?
Он остановил еще издали машину, условился. Аконта вперед. Сам в крови. – Опять выругался! – корил себя напористо.
– Не смогу без нее, – продолжал все более угрожающим, даже со скидкой на мальца Аконт. – Есть с кем по-настоящему? – спросил водителя.
