Годсгрейв полностью

– Он молился, чтобы Аа простил нас, – ответил Фуриан. – Стоя на доске, пока под ним кружил десятиметровый штормовой драк. И этот ублюдок начал молиться за нас.

Непобедимый покачал головой.

– Я никогда не видел ничего подобного. И поэтому позволил ему жить. Тогда я не знал настоящей причины. Он плавал с нами почти год. Обучил меня Евангелию от Всевидящего. Дал понять, что я потерян, что я не более, чем животное, но еще могу стать человеком, если приму Свет. Но еще он сказал, что я должен искупить все зло, которое совершил. Посему, спустя год чтений и споров, ненависти, буйства и слез долгими неночами, я впустил Всевидящего в свою жизнь. Повернулся спиной к тьме. Я причалил в Висельных Садах. И продал себя.

– Ты… – Мия часто заморгала.

– Звучит безумно, не правда ли? Какой дурак выберет такую жизнь?

Девушка подумала о собственном положении, своем плане и медленно покачала головой.

– Но… зачем?

– Я знал, что Аа даст мне возможность искупить все, если я вручу свою судьбу в его руки. И он отправил меня сюда. В место скорби, непорочности и страданий. Но в конце, на песках «Магни», когда я преклонюсь перед великим кардиналом, пропитанный своей победой, он не просто объявит меня свободным, но и свободным человеком. Не животным, Ворона. Человеком. И тогда я искуплю свою вину.

Фуриан кивнул и сделал глубокий вдох, будто очистил свою кровь от яда.

Мия скрестила руки и нахмурилась.

– И это все? – требовательно поинтересовалась она. – Думаешь, ты можешь искупить вину за то, что продал сотни мужчин и женщин, убив сотни других? Нельзя очистить руки, омывая их в крови других людей, Фуриан. Поверь мне, от этого они станут лишь грязнее.

Мужчина покачал головой и насупился.

– Я и не ждал, что ты поймешь. Но «Магни» – это священный обряд. Который судит правая рука самого Бога. Если Рафа меня чему-то и научил, так это тому, что наши нынешние поступки важнее, чем прошлые.

Мия услышала шаги позади, стук в дверь лазарета. В помещение вошел Ганник с двумя стражами, несущими горячую кастрюлю.

– Твой уксус, вскипяченный, как и просила.

Мия кивнула и повернулась к Фуриану.

– Сейчас мы избавим тебя от личинок. Будет больно.

– В жизни всегда так, вороненок. Жизнь – это боль, потери и жертвы.

Фуриан стиснул зубы и закрыл глаза.

– Но мы должны приветствовать эту боль. Если она принесет нам спасение.

Мия вернулась в клетку в сопровождении двух стражей. Сидоний открыл глаза, когда за ней закрыли дверь и провернули механический замок. По пути Мия осторожно наблюдала из-под ресниц, отмечая, какой ключ на железной связке открывал решетку казармы, а какой – ее клетку.

Правильно ли это?

Поймут ли они в конечном итоге, что она сделала как лучше для всех?

– Я говорила с Фурианом, – прошептала Мия, когда стража ушла.

– О чем? – пробормотал Сидоний.

– Кто он. О чем думает. Откуда взялся, – девушка покачала головой. – Он мечтает только о «Магни». И никогда не пойдет на то, что подвергнет игры риску. Думаю, он все еще слишком слаб, чтобы нам помешать, но когда мы восстанем, он ни при каких обстоятельствах не встанет с нами.

– Когда мы восстанем?

– Да, брат.

Мия протянула руку во тьме и сжала ладонь Сидония.

– Мы.

Риск был слишком велик, чтобы полагаться на одну девчонку.

Желудок Сидония превратился в комок нервов, аппетит полностью пропал. С того времени, как Мия предложила свой план во мраке их клетки, прошло пять перемен, и с тех пор Сид практически не спал. Вместо этого он всю неночь ходил взад-вперед по своей клетке, глядя на механический замок на двери и считая часы до начала.

Три перемены назад Мию переселили в комнату чемпиона, так что впервые с момента прибытия в Воронье Гнездо Сид оказался наедине с собой. Наедине со страхом будущего, взятого на себя риска, судьбы, которая их ждала в случае провала. Он возлагал такие надежды на Мию, и от нее зависело почти все. Сидоний верно служил Дарию Корвере и видел, как черты, которые восхищали его в судье, проявлялись в его дочери. Храбрость. Ум. Свирепость. Но Мия потеряла отца, когда была еще ребенком, а с тех пор попала в компанию теней и убийц.

Она нравилась Сидонию. Но мог ли он сказать, что вправду знает ее?

Мог ли он довериться ей?

Три неночи тому назад донна Леона провела встречу с Варро Кайто, и, прячась под столом, пока они пили и трапезничали, демон Мии подслушал каждое слово. Судя по всему, Леона потчевала торговца мясом сладкими речами и сладким вином, договариваясь о продаже Брин, Мясника, Феликса, Албания, Мечницы и самого Сидония. Сумма вышла кругленькая, покрывающая первый платеж отцу, но цена была слишком высока. Коллегия будет выпотрошена, останутся только Мия, Волнозор и Фуриан. Леона ставила все на свою последнюю попытку в «Магни». Но она не учла, что ее Соколы и сами решили кинуть монетку.