Сяо-ло также был расстроен неудачей. Они пошли обратно. Когда вернулись в ночлежный дом, было уже больше десяти часов вечера. Увидев их, Тянь-бао облегченно вздохнул:
— Ну, как?
— Им повезло! — сердито ответил Сяо-ло. — Уже поздно, я пойду спать, а завтра приду еще.
Тянь-бао не стал удерживать его, и Сяо-ло ушел.
Когда Сяо-ло вернулся домой, уже шло время третьей стражи. Он весь горел от возбуждения и ненависти. И поэтому первым делом пошел к водопроводному крану и подставил голову под струю холодной воды. Но это не помогло. Он с силой открыл дверь своей комнаты. Добравшись до своей постели, он повалился на нее. Смерть отца не шла у него из головы. Всю ночь он так и не сомкнул глаз.
На следующее утро Сяо-ло, как обычно, пошел на работу. Но работа не клеилась. Он не мог ни сидеть, ни стоять на месте и как безумный метался по цеху.
Неожиданно взгляд его остановился на остром сапожном ноже. «Это как раз то, что мне нужно!» — подумал он. Сяо-ло с нетерпением ждал вечера, ему хотелось поскорее отомстить за своего отца. Еле дождавшись конца смены, он помчался в ночлежный дом к Тянь-бао и Сяо-ма.
Тянь-бао сегодня чувствовал себя особенно плохо, и Сяо-ма не пошел собирать милостыню. Вызвали врача, тот осмотрел Тянь-бао и выписал ему лекарство. Когда пришел Сяо-ло, Сяо-ма встретил его вопросом.
— Сяо-ло, ты кушал?
— Нет еще. А вы?
— Я только что вернулся, ходил за лекарством, папе сегодня очень плохо… И нам не до еды!
Только сейчас Сяо-ло увидел, что Тянь-бао бессильно лежит на постели, закрыв глаза, из груди его вырывается какой-то хрип. Сяо-ло с первого взгляда понял, что Тянь-бао уже не жилец на этом свете. Не зная, что сказать, он сел у изголовья постели и тихо позвал:
— Дядюшка Тянь-бао, дядюшка Тянь-бао…
Тянь-бао с трудом открыл потускневшие глаза, взглянул на Сяо-ло и снова закрыл их.
Сяо-ма вытащил приятеля за дверь и тихо спросил:
— Брат Ло, как, по-твоему, ему очень плохо?
Сяо-ло взглянул на заплаканное лицо мальчика и, не решившись испугать его правдой, стал успокаивать:
— Ничего, ты успокойся и покушай.
— Ешь сам, я сначала приготовлю папе лекарство.
Вначале Сяо-ло думал взять Сяо-ма с собой, чтобы он стоял на страже. Но, увидев, что Тянь-бао лежит при смерти, он не решился звать мальчика и только сказал ему:
— Брат Сяо-ма, сегодня вечером я пойду и убью Душегуба и Чжао Лю. Если я к утру вернусь, значит все в порядке. Если же не вернусь, то ты сходи на кожевенный завод и скажи моему двоюродному брату Лю Юн-чану, за чем я пошел.
— Я тоже пойду! — схватил его за руку Сяо-ма.
— Тебе нельзя, — остановил его Сяо-ло. — Твоего отца нельзя оставлять одного, ты хорошенько присматривай за ним. А если я убью этих мерзавцев, то разве это не будет месть и за вас?
— Ты пойдешь к ним в дом или же будешь ждать на улице?
Сяо-ло вынул приготовленный нож, показал его Сяо-ма и зло сказал:
— Где встречу, там и прикончу!
— Нет, так не годится, — отрицательно покачал головой Сяо-ма. — Говорят, что Лю У и Чжао Лю каждый день часов в девять вечера возвращаются домой. Это самое подходящее время: уже темно и на улицах мало народу, так что ты можешь подождать их в темном месте. Я только опасаюсь, что один ты не справишься с ними!
— Справлюсь! — упрямо мотнул головой Сяо-ло. — Ну да ладно, уже поздно, я пошел! — Он направился к выходу. — Ты хорошо запомнил, о чем я тебя просил?
— Не забуду! — пообещал Сяо-ма.
Сяо-ло удовлетворенно кивнул головой и выскочил из комнаты. На улице еще не зажигали фонари. Решив покушать, Сяо-ло направился в ту же харчевню, в которой он вчера был с Сяо-ма. Не успел он сесть за столик, как к нему подбежал хозяин и, улыбаясь, спросил:
— Вы опять зашли к нам, снова будете кушать лапшу?
— Очень уж ты хитер, братец! — с неожиданной злостью ответил Сяо-ло. — Стоило мне вчера выбросить деньги на ветер, как ты сегодня уже напрашиваешься ко мне в друзья! — И, резко поднявшись, он вышел на улицу.
— Странный какой-то человек! — удивленно произнес ему вслед хозяин.
А Сяо-ло, сжимая в руках шапку, подошел к уличному лоточнику.
— Водка у тебя есть? — спросил Сяо-ло, глядя на неожиданно загоревшуюся огнями фонарей улицу.
— Есть первосортный ханшин[41].
— Налей-ка чашку, — достал деньги Сяо-ло. — Да добавь пяток блинов.
Он взял поданную ему чашку с ханшином и залпом выпил ее. Схватив блин, попросил еще луковицу и, жуя на ходу, пошел в направлении улицы Гулоу.
Когда Сяо-ло подошел к дому Лю, ворота оказались заперты, над ними одиноко покачивался фонарь. Вблизи не было ни души.
«Что это они так рано закрыли ворота? — подумал он. — Ладно! Все равно буду ждать их, а там посмотрим!» И он начал прохаживаться около дома, внимательно вглядываясь в проезжающие коляски рикш. Движение постепенно стихло, прохожих стало меньше, а он все ждал.
