— Сегодня утром из Тяньцзиня приехал один человек. Рассказывает, что в уезде Баоди случилось большое наводнение, вода затопила деревни, утонула масса людей. К тому же там разгулялись бандиты, хватают мужчин и женщин без разбору. Населению просто некуда податься, настоящий ад! — Чжао Лю развел руками. — Туда пройти нельзя, никак туда не пройти.
У Тянь-бао было такое ощущение, будто ему на голову вылили ведро холодной воды, он с досадой ударил себя по коленям и воскликнул:
— Вот так незадача! Такого и во сне не придумаешь!
Юй-чжэнь похолодела, словно проглотила кусок льда. Она сразу же расплакалась.
— Что же нам теперь делать! Небо отрезало нам все пути в жизни…
На лице Фэн-цзе можно было прочесть страдание и страх, она снова печально опустила голову.
— Куда же нам теперь идти? — безнадежно произнес Тянь-бао.
Чжао Лю молчал. В душе он злорадствовал над их беспомощностью.
Чжао Лю вынул из кармана белый шелковый носовой платок, протер им покрасневшие глаза и со вздохом сказал:
— Я человек доброго сердца и не могу спокойно смотреть, как вы убиваетесь! Только и я ем не свой хлеб, сам служу другим и просто не знаю, как вам помочь, — похоже было на то, что он действительно обеспокоен их положением. — Все же у меня есть одна мысль, хорошая мысль, но только я не знаю, как вы на это посмотрите!..
— Говорите скорее все, что хотите нам сказать, — поспешно, с мольбой произнес Тянь-бао — он был в отчаянии.
— Гм! — не спешил с ответом Чжао Лю. — Лучше всего было бы, если бы добрый Лю проявил милосердие и по вашей просьбе разрешил вам остаться работать в своем доме.
— О-о! Это было бы здорово! — воскликнул Тянь-бао с просветлевшим взором и поспешно добавил: — Если так можно сделать, то вы будете нашим спасителем!
— Вырастут наши дети, и они никогда не забудут вашей милости! — поддержала мужа Юй-чжэнь.
— Ну что за счеты! — ответил Чжао Лю, обрадовавшись в душе. — Недаром же говорят: «Спаси жизнь одному человеку, и ты добавишь себе десять лет жизни». Да и почему же не сделать людям хорошо, если это можно! А сейчас и время такое тяжелое… Вы эту ночь переночуете здесь, а завтра утром я дам вам ответ, — и он вышел, довольно покачивая головой.
Пройдя несколько темных комнат, Чжао Лю вошел в коридор. Из восточной комнаты сюда доносился запах табака. Он осторожно заглянул в дверную щелку: в комнате девятнадцатилетняя младшая жена Душегуба в одной ночной сорочке из красного шелка разжигала трубку с опиумом. Чжао осторожно кашлянул. Прошло несколько минут, прежде чем хозяин откликнулся:
— А-а, это ты… Входи! — Душегуб лежал на пружинной кровати и ел банан.
Чжао Лю подошел к кровати и с улыбкой сообщил ему результаты своего разговора с Тянь-бао.
— Только смотри, здесь надо действовать очень и очень осторожно! — предупредил его Душегуб, садясь на кровати.
— Уж будьте спокойны, — возразил Чжао, — семья эта пришлая, они покормились у нас и уже без меры счастливы. А если вы завтра разрешите им остаться здесь работать, то они еще больше будут благодарить вас за вашу великую доброту. Бедняки — они народ такой, всегда стараются урвать побольше где только можно. И вы дайте им два-три доу испорченного гаоляна да немного поношенной одежды — это вам обойдется всего лишь в несколько мао, а они станут превозносить вас до небес. И если кто в деревне осмелится неодобрительно отозваться о вас, они уж наверняка не поверят. Ну, а сами тем более не посмеют сказать о вас дурного слова.
На следующее утро семья Тянь-бао проснулась, едва забрезжил рассвет. Прежде всего они тщательно убрали комнату. Батраки Душегуба позавтракали и ушли на работу, а хозяин и Чжао Лю все еще не появлялись. Тянь-бао с женой только и говорили, что о Добряке Лю и о господине Чжао. Было уже около полудня, когда в боковую комнатушку, где размещалась семья Тянь-бао, вошел Чжао Лю, а за ним Добряк Лю. При виде их все поднялись со своих мест.
— Господин Лю согласился оставить вас в своем доме. Скорее благодарите его! — сказал Чжао Лю и подмигнул Тянь-бао.
Юй-чжэнь всегда хорошо относилась к людям и сейчас испытывала чувство глубокой признательности к тем, кто ее приютил. А узнав о том, что хозяин согласился оставить их у себя в доме, она прониклась к нему безграничным доверием и благодарностью. Женщина дала обет сходить в кумирню и поставить свечку своему благодетелю. Сейчас она встретила его прямо как новоявленного Будду: бросилась на колени и отвесила ему три земных поклона со словами:
— Господин, вы поистине живой Будда!
— Не надо, не надо… — туг же перебил ее Душегуб. — Ведь говорится, что «дверь добра не только трудно открыть, но и трудно закрыть»! Ставлю вам одно условие: работая у меня, вы обязаны выполнять все мои приказания!
— Это конечно! — быстро откликулся Тнянь-бао.
— А теперь объясни им, что каждому нужно делать! — бросил Душегуб Чжао Лю.
