— Садись здесь, рядом со мной! — крикнул Сяо-ло и потянул приятеля к себе.
— Сяо-ма, ты сыт? — спросил мальчика отец Да-бао. — У нас еще лепешки остались.
— Я сейчас принесу их! — крикнул Да-бао и соскочил с кана.
— Да нет, Да-бао, кушай сам — я уже поел! — остановил его Сяо-ма.
Сяо-ло в этом году исполнилось двадцать лет. Был он широкоплечим, крепким и очень энергичным парнем. В беседе с товарищами он вел себя несколько грубовато и часто вступал с ними в спор. Все говорили, что это бесстрашный человек, — никакого дьявола не боится. Ему очень нравился Сяо-ма, и он относился к мальчику, как к родному брату.
— Сяо-ма — хороший парнишка, — сказал Сяо-ло, когда тот вошел, — а Душегуб — «на восемь поколений нечестный человек»! — такого малыша заставил пасти лошадей! А если какая-нибудь лошадь в испуге лягнет его — из него и дух вон! Хозяину заботы мало! Тоже мне Добряк!
— Да, ладно, перестань! — засмеялся Да-бао. — Сяо-ма, что поделывает твоя сестра?
— Она ухаживает за молодыми барышнями.
Ответ мальчика вызвал взрыв хохота. Отец Да-бао отставил чашку с едой и со смехом спросил:
— Кто это тебе сказал, что в доме Лю есть молодые барышни?
— Кто же об этом не знает! — вмешался в разговор Сяо-ло. — «Нет таких стен, через которые не проникал бы ветер».
В разгар беседы скрипнула дверь и в комнату кто-то вошел. Все испуганно вздрогнули. Оказалось, что это Чжан Тянь-бао.
— У меня от испуга даже пот на лбу выступил. Мне почудилось, что вошел этот гад — Чжао Лю, — проговорил, наконец, Сяо-ню, и снова все рассмеялись. — А почему вы так поздно? — спросил Сяо-ню у Тянь-бао. — Мы здесь уже давно сидим.
— До ужина необходимо натаскать два гана воды, а после ужина надо вычистить стойла. Такой вечный порядок установлен для нас… — отвечал Тянь-бао, доставая из заднего кармана брюк трубку. — Пока все не сделаешь — спать не ляжешь.
— Вот я и хочу спросить тебя, дядюшка Тянь-бао, — напрямик сказал Сяо-ло, — почему ты со своей семьей должен был продаваться хозяину? Разве твои предки задолжали ему что-нибудь?
— А разве не все равно, на кого работать, если хочешь жить и нужно своим горбом добывать пропитание? Хозяева эти к нам не так уж плохо относятся!
— Если вы не одумаетесь сейчас, то рано или поздно вам придется хлебнуть горя! — презрительно скривил губы Сяо-ло. — Что это за люди? Гуся на лету ощиплют! Не стоило с ними связываться… Добром это не кончится!
Все засмеялись, а Сяо-ло, сердито вытаращив глаза, продолжал:
— Нечего смеяться, если я соврал, то пусть я попаду в ад после смерти и пусть мне там вырвут язык!
Смех при его последних словах усилился и перешел в общий хохот.
— Папа, как-нибудь перетерпим этот год, а потом уйдем отсюда!
— Год кончится, тогда и посмотрим…
Вдруг на дворе раздался резкий окрик:
— Тянь-бао! Тянь-бао! Оглох ты, что ли?
Все испугались, словно услышали лай шакала, — голос принадлежал Чжао Лю.
Чжао Лю еще не составил себе определенного мнения о Тянь-бао, хотя и присматривался к нему все эти дни. «Уж как пить дать эти типы болтают всякую дрянь!» — думал он. Сегодня после ужина он обговорил с Душегубом детали поездки в Тяньцзинь и тут же отправился разыскивать Тянь-бао. Он тихо вышел во двор и услышал в одной из землянок смех. Незаметно подойдя ближе, он услышал, как Сяо-ло ругал хозяина, и это вызвало у него приступ ярости. Он хотел было с гневным видом войти в землянку, но потом решил послушать еще их разговор; однако через несколько минут, испугавшись, что крестьяне могут настроить Тянь-бао против хозяев, Чжао Лю громко позвал Тянь-бао, затем открыл дверь землянки и сердито крикнул:
— Ты куда-то ушел, а тут дело есть, и я нигде не могу тебя найти!
— Какое дело, господин Чжао? — спросил Тянь-бао.
— Хозяин собирается в отъезд, — мигая своими треугольными глазками, ответил Чжао Лю. — Нужно собрать его в дорогу. Зачем ты якшаешься с этим сбродом? Что хорошего ты услышишь от этих мерзавцев! — И он крикнул внутрь землянки: — Болтаете здесь всякий вздор! Ну, подождите! — он выругался и, поторопив Тянь-бао, ушел.
В землянке наступила тишина, все прильнули к окнам, ожидая, что будет дальше. У многих от злости позеленели лица — батраков переполняла ярость, но они не смели открыть рта.
— Плохи дела, плохи! — нарушил, наконец, тишину отец Да-бао. — Этот тип слышал все, о чем мы здесь говорили, и теперь пошел докладывать Душегубу.
— Надо быть осторожнее! — подал голос Сяо-ню.
— Да пошел он ко всем чертям! — не сдержался Сяо-ло. — Чего нам бояться? Подождите, вот я еще ему покажу!
Постепенно все разошлись спать.
А Чжан Тянь-бао тем временем поплелся вслед за Чжао Лю на хозяйский двор. Чжао Лю сказал ему, что Душегуб завтра утром уезжает в Тяньцзинь, чтобы навестить своего сына Лю Тана. Чжао Лю велел Тянь-бао заложить коляску, а когда петухи пропоют пятую стражу[10] отвезти хозяина на станцию. И добавил, что во время этой поездки хозяин договорится в Тяньцзине о дальнейшей судьбе Фэн-цзе.
