— Что же тут непонятного? Обыкновенный иероглиф «няо»! Вот, паршивец, даже слово «птица» не знает!
В это время старый повар, который когда-то окончил двухгодичную школу, услышал, как Ван Шэн читает вслух «птица каркала», и почувствовал, что тут что-то не так. Он вошел в класс и заглянул в книгу. Увидев иероглиф «ворона», поправил мальчика и ушел.
«Как же так? — не поверил повару Ван Шэн. — Все-таки Чжан Бо-синь — учитель, не может же он учить неправильно?» — и он решил снова сходить к учителю.
— Учитель Чжан, — обратился к нему Ван Шэн. — А старый повар говорит, что это иероглиф не «птица», а «ворона»!
— Что за вздор! — закричал покрасневший как рак учитель. — Ворона тоже птица!
Услышав это объяснение, ребята прыснули со смеха.
При появлении Длинноносого Сяо-ма, помня вчерашний разговор с толстяком, поклонился учителю. Тот спросил у мальчика его имя и фамилию, сколько ему лет, поинтересовался, ходил ли он в школу.
— Семья у нас была бедная, — ответил Сяо-ма, — с детства надо было просить милостыню, откуда же взять деньги, чтобы ходить в школу!
— Ха-ха-ха, да и по твоему виду видно, что ты создан только для того, чтобы нищенствовать! — рассмеялся учитель. — Ну, иди, иди. Сядешь за последний стол. Да смотри хорошо веди себя, паршивец!
Сяо-ма бросил из-под бровей злой взгляд на учителя и отправился на указанное место.
В классе стояло четыре деревянных стола, за каждым из которых сидело по четыре мальчика. Длинноносый, взяв в левую руку учебник, а в правую мел, закричал на учеников:
— Внимание! Садитесь правильно — опустите руки, выпрямитесь, а то сидите так, словно кур воровали! — Он медленно осмотрел всех учеников. — Внимание! Слушайте урок! — и начал стучать мелом по доске.
Дети внимательно слушали учителя, только один Сяо-ма сидел, опустив голову, и неизвестно было, где витают его мысли.
— Чжан Сяо-ма! — неожиданно громко крикнул Длинноносый.
Мысли Сяо-ма в это время действительно были далеко от исправительного дома. Познав на собственной шкуре здешние порядки, он мечтал о том, чтобы у него выросли крылья и он смог бы улететь из этого ада. Затем он вспомнил отца, мать, сестренок. Громкий окрик учителя заставил его вздрогнуть и вскочить с места. Длинноносый протянул в его сторону указку и начал строго выговаривать:
— Ты не слушаешь мой урок, сейчас я велю тебе читать наизусть и писать. А если будешь отвечать плохо, я поставлю тебя на колени.
Выслушав нотацию, Сяо-ма сел.
— Встать! — закричал на него Длинноносый. — Я не разрешал тебе садиться!
Сяо-ма вскипел и хотел было резко ответить, но сдержался, ругнулся про себя и встал. А Длинноносый тем временем открыл учебник, прочел из него одну фразу и написал на доске большой иероглиф «тянь» — «небо». Обернувшись к классу, он сказал:
— Повторяйте за мной: т-я-н-ь!
— Т-я-н-ь!
— Т-я-н-ь! — так тянули полчаса.
Затем прозвучал сигнал окончания занятий, и Длинноносый, радостно захлопнув учебник, тут же выбежал из класса. Ученики за весь урок так и не выучили ни одного иероглифа. Лю Те, выглянув за дверь и убедившись, что учитель уже достаточно далеко, показал в его сторону язык:
— Тянь, тянь!.. Длинноносый! Пошли в столовую! — он взял Сяо-ма за руку и потянул его за собой. — Пошли, плюнь ты на него! — и они выбежали из класса.
Длинноносый вел все уроки спустя рукава, совсем как те рыбаки из пословицы, что «три дня ловят рыбу, из них два — сушат сети». Иногда он учил чему-нибудь ребят, а чаще просто отменял свои уроки. Однако впоследствии, опасаясь, что ученики будут в это свободное время баловаться, придумал следующее: он каждый день приказывал старосте вести ребят на какую-нибудь тяжелую работу — чистить уборные, перетаскивать камни и тому подобное. Дети и так были изнурены непосильной работой и недоеданием, а тут еще добавились дополнительные мучения. От такой жизни многие из них были до того истощены, что от них остались только кожа да кости. Дети стали чаще заболевать. Некоторые падали от изнеможения прямо во дворе и начинали харкать кровью. У Длинноносого это вызывало только смех:
— Ха-ха-ха, вот это здорово! Заболел — значит сэкономил на еде, подохнешь — еще сэкономим на врачах, да и хулиганить не сможешь. А я свои нервы сохраню!
Только Сяо-ма вслед за Лю Те вбежал на задний двор, как его сзади кто-то окликнул:
— Чжан Сяо-ма! — он обернулся и увидел старосту Чжао Сэня.
Чжао Сэнь был парнем неискренним и скрытным. Детей, которые не знали его, он мог напугать до полусмерти, но те, кто хорошо его изучил, считали, что он просто-напросто «бумажный тигр»[42]. Однако его положение старосты давало ему большие права, и поэтому никто не осмеливался выступать против него. Он жестоко избивал ребят и особенно сильно издевался над новенькими. Когда Жирный Ван велел ему особенно строго следить за Сяо-ма, он решил придраться к чему-нибудь и избить новенького, рассчитывая тем самым подчинить его себе.
— Эй, Чжан Сяо-ма! Ну-ка, принеси воды, мне нужно ноги помыть!
Сяо-ма и не подумал подчиниться его приказу.
