— Господин, — с издевкой ответил он, — я не обязан тебе прислуживать!
Чжао Сэнь опешил от такого ответа. Рядовые ученики должны прислуживать старосте — это закон исправительного дома, кто же посмеет нарушить его? Угрожающе сверкнув глазами, Чжао Сэнь закричал:
— Ты смеешь мне не подчиняться? На колени!
Тут Сяо-ма вышел из себя, сделал шаг вперед и, скрестив руки на груди, твердо ответил:
— Мои колени не так-то легко согнуть!
Разъяренный Чжао Сэнь приказал своему дружку Лю Сяо-у:
— Принеси-ка мою плетку. Я сейчас проучу его как следует!
От такой наглости Сяо-ма тоже пришел в ярость, сделал еще два шага вперед и вызывающе спросил:
— Кого это ты собираешься проучить?
— Тебя! — и Чжао Сэнь замахнулся.
Однако Сяо-ма увернулся, подскочил к старосте, крепко обхватил руками его шею и, подставив ему подножку, опрокинул на землю. Такой позор старосты вызвал громкий смех у подростков. А Сяо-ма сел на Чжао Сэня верхом и своими маленькими железными кулаками наносил ему удар за ударом. С каждым ударом он все более распалялся. «Я не лез к тебе, — думал он, — ты сам нарвался!»
Откуда Чжао Сэнь мог знать, что у Сяо-ма такие кулаки? Он только вскрикивал после каждого удара. А окружившие дерущихся мальчишки были радостно возбуждены, ибо Сяо-ма отводил душу и за их обиды. Они хлопали в ладоши, кричали «браво» и подстрекали товарища. Ван Шэн тоже давно ненавидел Чжао Сэня, но не решался вступить с ним в открытую борьбу. Действия Сяо-ма были ему весьма по душе, и он вместе со всеми выкрикивал:
— Бей! Дай ему как следует и за меня пару раз!
Чувствуя поддержку остальных, Сяо-ма старался бить как можно сильнее. После каждого удара он спрашивал:
— Будешь еще оскорблять нас? Будешь ябедничать толстяку Вану?
Посланный Чжао Сэнем за плеткой Лю Сяо-у издали боязливо наблюдал за происходящим, опасаясь как бы и ему не попало от Сяо-ма.
Тем временем кулаки Сяо-ма сбили с Чжао Сэня последнюю спесь, и он запросил пощады:
— Я больше не буду, не буду! Прости меня!..
Сяо-ма в душе и негодовал и смеялся. Негодование его было вызвано тем, что такой подлец мог оскорблять всех, а смех — тем, что вдобавок он оказался таким хлюпиком: после первых же ударов запросил пощады. Но и сам Сяо-ма уже устал. Он перестал бить Чжао Сэня, отошел в сторону и пригрозил:
— Если я еще раз увижу, что ты обижаешь ребят, то изобью до смерти!
Чжао Сэнь поднялся с земли и, размазывая по лицу слезы, направился в сторону учительской, собираясь пожаловаться Жирному Вану.
— Чжао Сэнь! — остановил его Сяо-ма. — Если об этом узнает учитель Ван, то тебе так достанется, что ты будешь годиться только на начинку для пирожков!
Чжао Сэнь теперь как огня боялся кулаков Сяо-ма. Ему очень хотелось донести обо всем Вану, но кулаки Сяо-ма неотступно мелькали у него перед глазами, и он решил, что самое лучшее в данном случае — проглотить эту горькую пилюлю. После избиения Чжао Сэня многие ребята перестали его бояться, да и сам он теперь не смел заставлять других прислуживать себе и уж, конечно, не осмеливался ни бить, ни ругать ребят. Он теперь позволял себе только тайком стукнуть кого-нибудь из самых маленьких — и то не на глазах у Сяо-ма.
Сяо-ма стал пользоваться всеобщим уважением, ребята искали его дружбы.
Ван Шэн тоже был умным, проницательным мальчиком, но ему не хватало мужества Сяо-ма. Он мог дать дельный совет, мог придумать, как лучше подбить ребят на какую-нибудь выходку. Если надо было что-то сделать, Ван Шэн обдумывал, а Сяо-ма осуществлял. Мальчики подружились, словно были родными братьями. Они часто вспоминали своих родителей, сестер. Иногда они вместе мечтали о побеге, но ничего подходящего придумать не могли.
Как-то вечером они тихо обсуждали план побега. Вдруг до них донеслись всхлипывания Лю Те.
— Интересно, кто его обидел? — подумал вслух Ван Шэн.
— Пойдем посмотрим! — предложил Сяо-ма.
Они направились на поиски и в уборной наткнулись на согнувшегося в три погибели Лю Те, на шее которого восседал Лю Сяо-у. Сяо-ма сгреб Лю Сяо-у за шиворот и сказал:
— На этот раз я прощаю тебя. Но если еще раз увижу, что ты обижаешь младших, то тогда берегись! Надо добиться того, чтобы старшие ребята не обижали младших, — предложил товарищу Сяо-ма. — Все мы здесь сироты, и не должны обижать друг друга.
— Пожалуй, самое лучшее поступить так, как ты поступил с Чжао Сэнем, — подумав, ответил Ван Шэн. — Просто надо будет бить за это!
Вспомнив случай с Чжао Сэнем, Сяо-ма рассмеялся:
— Теперь уж он не сядет снова ребятам на шею. Все это хорошо, но драка не лучший способ доказывать свою правоту!
В это время появился Чжао Сэнь.
— Вот идет битый староста! — провозгласил с улыбкой Ван Шэн.
— Не надо так говорить, — остановил его Сяо-ма. — Когда дерешься с человеком, то не бей в лицо, а когда говоришь, то не укоряй его недостатками. К тому же он теперь уже никого не обижает.
У Чжао Сэня с раннего детства хорошо развилось одно качество характера — угодничество перед сильными и издевательское отношение к слабым. После того как его избили, он старался сблизиться с Сяо-ма. Сейчас он подошел к друзьям и, улыбаясь, спросил:
