— Чем вы занимаетесь?
— Так, разговариваем, — ответил Сяо-ма. — А ты откуда идешь?
— От Жирного Вана.
— Что ты у него делал? — поинтересовался Ван Шэн.
— А-а-а… и не говорите! — с расстроенным видом ответил Чжао Сэнь. — Он велел мне погреть ему нижнее белье, а я его немного подпалил и за это полдня стоял на коленях.
— Вот это здорово! — съязвил Сяо-ма. — «Услужил» начальству!
— А ну его к дьяволу! Он теперь возненавидел меня до смерти!
— Хуже всего то, что мы сами часто деремся между собой, — сказал Ван Шэн. — Мы решили покончить с этим и будем наказывать обидчиков. Мы сколотили группу ребят, которые будут следить за этим. Сяо-ма будет старшим. Ты как, присоединяешься к нам?
— Раз уже и старший есть, то я присоединяюсь, — охотно согласился Чжао Сэнь.
— Итак, мы объединяемся вместе для того, чтобы бороться за справедливость! — сказал в заключение Сяо-ма.
Они поговорили еще со многими ребятами, но только один Дэн Сюн решился примкнуть к группе Сяо-ма. Стоило теперь им узнать, что кого-то обидели, как они тут же шли и наказывали обидчика. Они не оставляли без внимания ни одного нечестного поступка, и вскоре их стали бояться все любители пускать в ход кулаки по любому поводу и даже старосты групп. Случаев избиения младших ребят стало меньше, и старосты теперь реже заставляли ребят прислуживать им.
Но вот однажды всех четверых неожиданно вызвали в учительскую.
— Хороши! — сердито заорал на них Ван. — Едите досыта, ничего не делаете, да еще и вносите смуту! Кто у вас заводила?
«Интересно, кто нас предал?» — подумал Сяо-ма.
Ван взял плетку и ткнул ею в Чжао Сэня:
— Ты староста! Кто тебя подбил на это? Кто у вас главарь?
— Не знаю, — заикаясь, ответил испуганный Чжао Сэнь.
Жирный Ван огрел его плетью, и Чжао Сэнь заорал благим матом:
— Мамочка! Сяо-ма, это все Сяо-ма!..
Жирный Ван избил Сяо-ма, досталось «лапши» и остальным.
— Если я еще узнаю, что вы мутите воду, — сказал Ван, — то со всех живьем шкуру спущу! — Он бросил на стол плетку и продолжал: — В наказание вы будете следить за ночными горшками. Не успеете вовремя вынести — порка. Пошли вон, ублюдки! — и ударами ноги он вытолкал всех четверых за дверь.
Жестоко избитые, вернулись они в общежитие.
— Вот сволочь! — выругался Сяо-ма. — Кто же наябедничал?
— Нечего и спрашивать — я знаю, — сказал Ван Шэн. — Это не кто иной, как Маленький Босяк Лю Сяо-у. Этот слизняк умеет «и лизнуть и улизнуть»… Гад — прихвостень Жирного Вана. А ты еще простил его в прошлый раз. Точно, он донес!
— Сяо-ма, — предложил Дэн Сюн, — давай заманим его сюда и всыплем! Посмотрим, «шептун» он или нет.
Чжао Сэнь вытер слезы, потрогал побитые места и твердо сказал:
— Решено! Не допустим, чтобы Жирный Ван содрал с нас кожу. Эта собака донесла на нас, так пусть и отвечает.
— Только заранее не пугай его! — вмешался Сяо-ма. — Ты подзови Маленького Босяка и скажи, что кто-то в общежитии ищет его. А Дэн Сюн пусть станет за дверью на страже — как бы Жирный Ван не нагрянул.
Как решили, так и сделали.
Лю Сяо-у был нечестным и хитрым пареньком, он умел ловко наушничать и был прихлебателем учителя Вана, которому докладывал даже о мельчайших пустяках. Ван избивал по его указке детей, а его хвалил. В общежитии же Лю Сяо-у всячески бранил Жирного Вана, стараясь угодить и «нашим» и «вашим». Ему исполнилось уже двенадцать лет, но был он очень низенького для своего возраста роста, с длинной шеей и маленькой головкой. При разговоре он все время мигал своими узкими красными глазками. Ученики прозвали его «Маленький Босяк».
Услышав, что его ищут в общежитии, он догадался, в чем дело. Идти ему не хотелось, так как он боялся, что на этот раз пощады ему не будет. Не пойти — значило еще сильнее разгневать ребят, и он, понадеявшись на свою изворотливость, пошел к ним. Войдя в общежитие и увидев недобрые лица Сяо-ма и Ван Шэна, он поспешно сказал:
— Сяо-ма, больно вас побили? Ох, и собака же этот толстяк Ван!
Сяо-ма еще мог сдерживаться от боли, пронизывающей все его тело, но, услышав, что Маленький Босяк нагло притворяется, он не выдержал. Сделав шаг вперед, он схватил его левой рукой за ухо, а правой нанес сильный удар.
— Ай-яй-яй! — закричал Лю Сяо-у. — За что ты меня бьешь?
— Брось дурачка разыгрывать! — закричал Ван Шэн, выворачивая ему сзади руку. — Ведь ты донес Жирному Вану?
— Это не я! Я ничего не знаю! — отпирался Маленький Босяк.
Дав ему еще одну затрещину, Сяо-ма снова опросил:
— Так скажешь правду или нет?
— Ай-яй-яй! Человека убивают! — Лю Сяо-у старался громким криком привлечь внимание учителя Вана.
— Если ты будешь кричать, так я и вправду убью тебя! — пригрозил Маленькому Босяку Ван Шэн. — Не скажешь правду — всю морду раскровеним! — и он занес руку над ним.
— Ай! Не бейте больше, это сделал я, я!
— Почему ты гад такой? Будешь еще ябедничать! — не удержавшись, снова ударил его Сяо-ма.
— Говори! — подступился к нему ближе Ван Шэн. — Будешь еще болтать?
— Нет, — не выдержал Лю Сяо-у, — нет, не буду больше доносить…
Услышав мольбу о пощаде, ребята опустили руки. Сяо-ма предупредил его:
— Если об этом узнает Жирный Ван, то береги свою морду!
