Отпустив офицеров, Мильдер опять долго и сосредоточенно смотрел на карту. «Так и сделаем… Только удар нанесем не по флангам, а с одного - левого фланга. И один полк, самый малочисленный, оставим действовать перед фронтом противника. Когда два других зайдут в тыл вражеской дивизии, он может ударить с фронта… Справа нельзя. Там болота и нет дорог. Как этого не учитывает Дикс?…» И вот у Мильдера созрел окончательный план разгрома дивизии Русачева. Надо оставить перед обороняющейся дивизией Русачева в основном только пехотную дивизию, она будет отвлекать русских и непрерывно их беспокоить. А чтобы у русских не возникло сомнения, что перед ними по-прежнему остаются танковые части, двум другим совершить ночью скрытый маневр и, используя успех левого соседа, выйти к рассвету в тыл дивизии Русачева. Бомбардировщики тем временем нанесут удар по скоплению русской артиллерии, а танки двинутся в решительную атаку и навсегда разделаются с этой «проклятой» дивизией.
Командующий, выслушав план Мильдера, одобрил и приказал авиагруппе бомбардировщиков ближнего действия нанести с рассветом мощные бомбовые удары по районам сосредоточения русской артиллерии и по обороняющимся войскам, чтобы во взаимодействии с танками уничтожить русские дивизии, задерживающие продвижение к Днепру.
Глава третья
На рассвете в землянку командира полка быстро вошел запыхавшийся Чепрак и разложил на столе карту.
- В чем дело? - всполошился Канашов, протирая заспанные глаза.
- Немцы опять начали атаки, без артиллерии, внезапно.
Командир полка искоса взглянул на Чепрака, удивленный его взволнованным видом.
- Докладывайте!
- В результате внезапной атаки противнику удалось потеснить наш полк.
Чепрак опять склонился над картой,
- Третий батальон обороняется на прежних позициях. Противник вклинился на участке роты Миронова. Атака отбита. Положение восстановлено…
Чепрак замялся, точно не решаясь продолжать. Канашов поднял на него недовольный взор.
- Давай, давай дальше, Гаврила Андреевич, тороплюсь на наблюдательный пункт.
Поправив съехавшую набок пилотку, Чепрак проговорил неохотно:
- Аржанцев тяжело ранен, а его комиссар Горяев погиб. Смелый человек! Поднял батальон в контратаку и немецкую пушку захватил. Стал сам у орудия и танк фашистский поджег. А второй его вместе с орудием смял.
- А где Аржанцев? - Канашов схватил Чепрака за руку.- Ну, чего замолчал? - вдруг прикрикнул он на начальника штаба. - Кто командует батальоном?
- Военврач Заморенков. Два раза батальон в контратаку водил. И, представьте, отбросил немцев.
На лице Канашова появилось одобрение.
- Лихой доктор! Как он попал в батальон?
- Аржанцев больно плох был, терял сознание. Заморенков поспешил туда помочь ему. А немцы уже прорвались к наблюдательному пункту батальона. Ну, Заморенков и кинулся с батальоном в контратаку.
- Комдив обещает нам помощь?
- Нет. Харин сообщил, что, по данным разведки, противник приостановил наступление и накапливает силы. В ближайшие два-три дня немцы не смогут наступать. По его мнению, они выдохлись.
Канашов резко махнул рукой.
- Ни черта они там не знают о противнике! Почему Андреев не представил мне данных о разведке? Немедленно Андреева ко мне!
- Есть! - ответил Чепрак и быстро вышел.
Ни к кому Канашов не был так беспощадно требователен, как к разведчикам. У всех воюющих бойцов и командиров враг был безликим и именовался «противник», «гитлеровцы», «фашисты». Канашов же всегда добивался, чтобы видеть «лицо» этого врага. От того, насколько разведчики умело добывали сведения о противнике, яснее и конкретнее был для него враг. В боях на старой границе это был командир пехотной дивизии - генерал Хютнер, а начиная от Минска - командир танкового полка подполковник Нельте, и в последнее время - командир танковой дивизии генерал Мильдер. Каждого из них он старался изучить, понять и представить себе не только как врага, военачальника, но и по возможности как человека со всеми его привычками и слабостями.
Вскоре на наблюдательный пункт командира полка прибыл начальник разведки Андреев. Канашов просмотрел данные разведки, спросил:
- Вот вы уверяли, что Мильдер будет наступать в центре. Но у него здесь, видимо, остался один полк. Куда же он дел еще два полка?
Андреев пожал плечами.
Канашов знал генерала Мильдера как умного и опытного военачальника, с которым мериться силами не так-то легко.
- Немедленно высылай разведчиков. И пока не найдешь - не приходи.
В полночь явился Андреев.
- Товарищ подполковник, мы «языка» привели. Офицер…
- Где он?
- В штабе.
Через час Канашов прибыл в штаб дивизии и, подняв заспанного и недовольного Русачева, рассказал, что танковая дивизия немцев намеревается нанести удар во фланг и тыл.
Комдив отнесся к этому сообщению недоверчиво, но когда был доставлен в штаб и допрошен немецкий офицер-разведчик, согласился, что надо как можно быстрее отходить. И тут же срочно выехал к командующему армией доложить свое решение об отходе.
