Таким образом, 26 ноября 1968 года, три месяца спустя после вторжения в Чехословакию и вскоре после выборов в США, Пекин предложил провести очередную встречу в Варшаве с Соединенными Штатами 20 февраля 1969 года. Будучи верным древней китайской традиции никогда не раскрывать нужду в сотрудничестве с иностранцами, Пекин предпочел говорить вызывающим тоном, призвав Соединенные Штаты присоединиться к «соглашению о пяти принципах мирного сосуществования», «вывести все свои вооруженные силы из китайской провинции Тайвань и ликвидировать все военные сооружения в провинции Тайвань».
Не было сомнений в том, что Советский Союз превращался в главный предмет озабоченности китайской внешней политики. Китайско-советская вражда имела многочисленные корни. То, что начиналось как тесный союз, вскоре продемонстрировало растущую напряженность, вначале проявлявшуюся лишь на бумаге. Имело место идеологическое разногласие по поводу утверждений Китая о переходе к коммунизму, минуя социалистическую стадию, – доктрина Мао Цзэдуна, согласно которой Пекин в идеологическом плане был-де гораздо чище, чем Москва. Кроме того, существовало национальное соперничество между двумя мощными государствами и растущее недоверие друг к другу. В конце 1950-х годов Хрущев отказался от сотрудничества в ядерной области; китайцы ответили активизацией идеологических нападок. В 1959 году Советский Союз отозвал своих технических советников и прекратил всякое оказание экономической помощи. Появилась личная антипатия между двумя группами коммунистических руководителей в нарушение всяческих марксистско-ленинских предписаний против «субъективизма». Китайцы воскресили старинные обиды, требуя возврата обширных пространств территории Сибири, якобы захваченных царями во времена русской экспансии.
К 1969 году политический конфликт стал принимать зловещие военные формы. До примерно 1965–1966 годов вдоль китайско-советской границы имел место приблизительный военный баланс. Уровень вооруженных сил с обеих сторон был низким. Более многочисленными советские вооруженные силы были на территории, расположенной напротив Синьцзяна. У китайцев было численное превосходство вблизи Маньчжурии. Советские войска, конечно, превосходили китайские по качеству и по уровню материально-технической поддержки. Пограничные инциденты стали происходить примерно с 1959 года, а позже участились. Тем не менее, в течение нескольких лет не происходило никакого крупномасштабного наращивания сил с обеих сторон. Затем в начале 1966 года Советы стали переводить хорошо подготовленные и хорошо оснащенные боевые подразделения из Восточной Европы на Дальний Восток. Там появились ракеты земля – земля с ядерными боеголовками. Еще больше обеспокоил Пекин тот факт, что в январе 1966 года Советский Союз подписал 20-летний Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи с Монголией, позволявший ему размещать там войска и создавать базы. Количество советских дивизий вдоль китайской границы выросло с 12 недоукомплектованных дивизий в 1964 году до более чем 40 модернизированных дивизий в 1970 году.
29 ноября 1968 года администрация Джонсона с благословения новоизбранного президента Никсона приняла китайское предложение возобновить варшавские переговоры. (Я еще не был назначен помощником Никсона.)
В ретроспективе представляется, что всякая успешная политика как бы предопределена. Руководителям нравится заявлять, что предвидели то, что сработало, приписывая планированию то, что обычно начинается как серия импровизационных шагов. Так происходило и с новой китайской политикой. Новая администрация собиралась и начать все по-новому. Но если говорить начистоту, у нее не было четкой идеи о том, как это сделать, также следовало принимать во внимание внутренние реалии, из которых немаловажным был тот факт, что Никсона традиционно поддерживало консервативное «китайское лобби», так никогда и не простившее Трумэну и Ачесону якобы имевшее место предательство Чан Кайши.
У руководителей в Пекине, не исключено, имелись схожие проблемы. По всей вероятности, Мао Цзэдун решил двинуться навстречу Соединенным Штатам вскоре после советского вторжения в Чехословакию. Но он управлял страной, только что оправившейся после «культурной революции». Мао стремился такими экстраординарными потрясениями сбросить фатальную тенденцию коммунистических государств к бюрократизации и стагнации, навязав сверху беспорядки перманентной революции, – это один из редких случаев в истории, когда глава государства намеренно свергает собственные институты в качестве учебного пособия. Влияние беспорядков на внешнюю политику отражено в таком факте, что в 1969 году Китай оставил только одного посла работать за границей (это был Хуан Хуа, располагавшийся в Каире, а позже ставший представителем в Организации Объединенных Наций, а еще позже министром иностранных дел).
